Орденец

Я покрутил письмо так и сяк, посмотрел на свет, прогрел на огне и смочил водой, надеясь увидеть тайнопись. Безрезультатно. Родичи мои, служащие в Палате Истины, также не преуспели. Решено было, что и вправду узнаю все на месте.

И вот стою во дворе замка Вердгард, куда меня даже войти не пригласили, владетельный Торир смотрит на тарг, как кхарн на домовую мышь, а солнце уже перевалило полуденную отметку.

– Орм что, помер? – подозрительно спросил замковый вурд.

– Недели две назад живой был.

– А чего тогда тебя прислал? Ладно, – решился наконец хеск Вердъальв. – Идем, посмотришь. Если возьмешься исправить дело, тогда оставайся. Нет – проваливай, пока ночь не пришла.

Говоря о знати Фимбульветер, командор Орм неизменно называет ее наглой. Вурды, особенно приграничные, и на короля могут рожи кривить, а если тот не нравится, то и засомневаться, стоит ли такого признавать. Были прецеденты. Что ж тут говорить о каком‑то сопливом орденце, которого, судя по всему, за порог храма в первый раз выпустили. Тарг, говоришь? Так докажи свое право его носить! Но вот незадача, я тоже из приграничных драконьих вурдов.

Вслед за Ториром я прошел к затаившейся в глубине двора приземистой хозяйственной постройке. Повозившись со связкой ключей на поясе, хозяин отпер дверь.

– Смотри.

Постройка предназначалась для хранения кхарновой упряжи. Я хотел было спросить, что должен понять, созерцая седла, уздечки и потники, но тут увидел ее.

Статуя женщины стояла в углу. Кто бы ее ни создал, он был великим мастером. Несущая ведро служанка сделала шаг и обернулась на оклик. Скульптор сумел достоверно изобразить все: рябь, сморщившую поверхность налитой в ведро воды, складки на помятом переднике, выбившуюся из‑под чепца тонкую прядь волос. Чуть наклонившееся вперед по ходу шага тело, недовольное выражение лица.

Да, эта скульптура могла бы украсить собрание в замке любого вурда, а то и во дворце короля. Но стояла в холодной пристройке в глубине двора. Статуя служанки была высечена из прозрачного льда.

 

***

 

– Это Бьяртей, – мрачно сказал Торир Вердъальв. – Отправилась на рассвете к колодцу, а час спустя повар так и не обнаружил на кухне воды. Рассвирепел, отправил подручных искать нерадивую. Нашли на полпути к замку. Она вторая. Тремя днями раньше так же погиб Гейр, кхарнарь. Он будто шел, пытаясь на ходу распутать затянувшийся на вожжах узел. Кончик языка от усердия высунул! Мы хотели похоронить его по‑людски, но прежде отнесли в дом. А там… От человека, здорового детины, весельчака, любителя девушек, осталась всего лишь лужица талой воды! Ты слышал про буранников?

– Слышал. Пару месяцев назад был в замке Рокъхейм. Хеск Ульвар рассказывал.

Торир пренебрежительно оскалился.

– Что Ульвар может знать? Буранники к нему почти не проникают! Между Рокхеймом и Пустым Стеде стоит Вердгард. Мы принимаем на себя всю дрянь, ползущую из полуночных земель. Буранники приходят, приняв облик знакомого человека. А наутро все в доме мертвы. Только окоченелые трупы! Это упыри, но пьют они не кровь, а тепло. Сейчас завелся особо сильный, если способен не просто убивать людей, но превращать их в лед. И кружит где‑то поблизости, в замке его нет. Тебя в ордене учили справляться с таким?

– Не учили. В ордене Дода я совсем недавно. До этого был хронистом города Гехта.

Торир замер, как пробитый пулей навылет.

– Ах вот как, – произнес он очень спокойно. – Хронист. У меня тут люди погибают! Не иначе как Орм совсем сошел с ума от старости. Ну что ж… Я слышал, что храмовники исключительно держатся друг за друга. Значит, если ты останешься здесь, кто‑нибудь обязательно прибудет выручать. А пока что сам будешь делать, что сможешь.

 

***

 

Второй совет Оле Свана: никогда не впадай в панику. Думай. Оценивай ситуацию. А если ты в это время удираешь со всех ног или уходишь в глубокую фехтовальную защиту, то оно и к лучшему. У тела свое дело, у разума свое. Главное, чтобы они друг другу не мешали.

А мне здесь ни защищаться, ни спасаться не надо. Торир Вердъальв зол, как пещерный карлан, но лично против меня ничего не имеет. Я бы тоже взбеленился, если б в Къольхейме погибали люди, а те, от кого ждал помощи, прислали фунс знает кого.

Я даже рад, что разъяренный хеск Вердъальв пошлет в храм еще одно письмо и в замок явится опытный адепт Дода. Сам не понимаю, какой гусь ущипнул Орма, что он решил отправить на север меня. Не в курсе, что здесь происходит? Да, а снег вокруг зеленый. Командор ордена Багряного Дода всегда знает, что и зачем он делает, а вот простым смертным понять этого темнилу невозможно. Значит, нужно действовать так, как велят долг и совесть. Может быть, удастся разузнать что‑нибудь, что после пригодится опытному человеку.

О чем еще можно беспокоиться? Обращаться со мной будут не как с пленником или заложником. Сидеть тут, вдали от дома и семьи? Так на выполнение задания Орма все равно нужен какой‑то срок. Плохо, если не удастся отправлять письма, но я за время своих приключений уже приучился разговаривать с Гердой в мыслях. А она, если со мной все хорошо, чувствует. Если же нет… Из‑подо льда достанет, причем в буквальном смысле слова. Вот что значит быть любимым водной ведьмой.

В общем, любезные хессе, сказать, что все плохо, – значит нагло соврать, а хронисты, даже бывшие, всегда говорят только правду.

Но хватит обо мне, пора подумать о замке Вердгард.

Ледник наползал на землю Фимбульветер с севера и северо‑запада. Близ Бьёрнкрога и Къольхейма дальше протянул стылые языки, зато здесь прочнее обосновался. Если в Белом Поле бурлит своя жизнь, то в полуночных землях нет ничего. Юг не исследован из‑за того, что принадлежит враждебным кочевникам, на севере людям делать нечего. Мореходы, огибавшие на карбасах землю Фимбульветер, рассказывают о пустых заснеженных берегах. Там не было никого, но отважные люди корабельных кланов не могли отделаться от ощущения пристального недоброго взгляда.

Замок Вердгард стоит на самом краю обитаемого мира. Прямо за стенами цитадели начинается Пустое Стеде – территория, которую скачущий галопом кхарн может пересечь за час. Всякий, кто осмелится сделать хотя бы шаг дальше, исчезает навеки. Нечто подобное я уже где‑то слышал… Ах да, Сизая Дымка, по преданиям мореходов не позволяющая карбасам отходить далеко от берегов Фимбульветер.