Орденец

Я поднялся на смотровую башню. Вокруг Вердгарда нет ни гор, ни холмов, должно быть хорошо видно на все восемь сторон. Оказалось, что это не так. То есть на закат, полдень и восход смотри, сколько хочешь, можно даже различить штандарт, развевающийся над Рокхеймом, а на полуночи взгляд будто упирается в стену – невидимую, но непрозрачную. А у самого края этой стены скручиваются колючие завитки начинающейся вьюги. Торир говорил, что здесь как вечер, так за дверь уже не выйдешь.

Жуткая рожа: белесая, угловатая, с острыми оскаленными зубами – вдруг возникла перед самыми глазами. Я невольно отшатнулся, чуть не выронил подзорную трубу. Фух, никого. Да если какая‑нибудь нечисть и пролезла на башню, увидеть ее близко я бы все равно не смог. Перевернув подзорную трубу, осторожно стер несколько налипших на линзу снежинок. Странный эффект дает порой увеличивающее стекло, очень странный.

 

***

 

– Хеск?..

Голос нежный, девичий. А какому еще звучать на темной лестнице, спиралью закручивающейся внутри смотровой башни, правда?

Запрокинув лицо, она стоит несколькими ступенями ниже. Высокая, худощавая, чем‑то похожа на Хельгу. Даже коса ненамного тоньше, только сестра свою скручивает на затылке в «розу» или же, когда дома, позволяет свисать свободно, а у незнакомки волосы уложены вокруг головы короной. И еще: хесса Къоль кажется не знающим ее людям холодной, надменной и властной, а от девушки из замка Вердгард исходят душевная теплота и дружелюбие. Я не могу в полумраке разглядеть ее лицо, понять, красива ли она, но этого и не нужно. Голос, интонации, то, как она стоит, опершись о перила, уже хвалят ее. На таких девушках охотно женятся, а если это по какой‑то причине невозможно, берут в любовницы надолго, часто до конца жизни. Их красота раскрывается не сразу, но, если раз сумел рассмотреть, не полюбить уже невозможно. Такова и моя Герда.

– Хеск? – неуверенно повторила незнакомка.

– Ларс Къоль, к вашим услугам.

– Я Керна Вердъальв, племянница дя… хеска Торира.

Тихий, лишь обозначенный смешок – ее саму позабавила едва не допущенная ошибка. Племянница дяди. Если и так, то не самой близкой степени родства: Вердъальвы вроде темноволосые, а у Керны косы белее снега.

– Хеск Ларс, вы правда рыцарь Багряного Дода? Простите, я не знаю, как правильно называть.

Если вспомнить Кетиля, то воин. Но быть рыцарем мне нравится больше.

– С недавних пор – да.

– Вы ведь найдете того, кто убивает людей?

В голосе надежда, искренняя вера в отважного витязя‑спасителя.

– Я… Я сделаю все, что смогу.

– Спасибо! – такая же чистая неподдельная радость. – Как же хорошо, что вы приехали! Но… Можно я попрошу вас? Если это не противоречит вашим правилам…

– Рад исполнить желание благородной хессы.

– Не могли бы вы рассказывать мне о том, что узнали? Понимаете, мы все очень боимся. Когда знаешь что‑то, уже легче.

Да, ей сейчас очень страшно. Не за себя – за других. Такие девушки настолько сочувствуют окружающим, что напрочь забывают о собственном благополучии. Она не будет просить о помощи для себя, именно поэтому еще больше хочется защитить, сделать для нее что‑то хорошее.

– Согласен, благородная хесса…

– Керна. Просто Керна.

– Хорошо, Керна. Вы будете знать все то же, что и я.

 

***

 

Хельга, моя сестра и главный прознатчик города Гехта, всегда говорила: если хочешь что‑то узнать, не только слушай людей, но и смотри на них, старайся понять натуру каждого. Как из множества разноцветных стежков складывается вышивка, так отдельные обитатели дома дают понять, что же в нем происходит.

Здесь я видел пока что двоих: главу клана Вердъальв и его племянницу. С Ториром все ясно: суровый замковый вурд, привыкший к жизни на окраине, самовластный владетель, своевольный, но разумный, всегда готов встать на защиту своего очага. Гордость раньше него родилась и прежде хеска не иссякнет.

Керна же… А что, собственно говоря, я знаю о племяннице Торира, чтобы делать выводы? Поговорил несколько минут с девушкой, даже лица которой толком разглядеть не мог, сам выражался фразами из учебника по этикету, чуть с лестницы не свалился, раскланиваясь. Откуда же возникло то светлое чувство, которое при первой встрече с человеком я испытывал лишь однажды, когда увидел Герду? Тогда сразу понял, что…

Мне вдруг нестерпимо захотелось умыться. Нет, не то – ощутить прикосновение к лицу воды, снега… Все равно… Представить, что вода эта наполняет сложенные ковшиком ладони Герды. Любимая моя, единственная…

В дверь комнаты постучали.

– Хеск Къоль, хозяин просит вас спуститься в пиршественный зал.

 

***

 

В пиршественном зале собрался, похоже, весь клан. Время ужина. Место, которое мне отвели за столом, соответствовало статусу гостя.

Обитатели Вердгарда смотрели с интересом, но без удивления, а Торир не стал оглашать во всеуслышание, кто я и откуда взялся. В замках новости распространяются быстро, и к сплетням это не имеет никакого отношения.

Керна приветливо улыбнулась. Я заметил, что при снежно‑белых косах глаза у нее черные. Редкое сочетание.

Сидящий рядом с племянницей Торира темноволосый молодой человек уставился на меня мрачно. Мнит соперником. Но у меня есть Герда, а интересы здесь связаны исключительно с разгулявшейся нечистью. Завершу задание Орма, уеду домой и, может быть, после вовсе не вспомню ни замок Вердгард, ни кого‑либо из его обитателей.

В зал вошел еще один человек. Лицо красное, обветренное. В волосах нерастаявшие снежинки.

– Вьюга усилилась. Если до полуночи не уймется, завтра мы не сможем открыть ворота.

 

Глава 2