Орденец

Я обратил внимание, что Вердъальв вооружился длинным узким мечом. Такой клинок сейчас можно увидеть разве что на гравюрах в книгах по истории, но не в руках живого человека. Интересно, что заставляет Асмолда сохранять верность этому архаичному оружию? Оно наверняка требует особой техники, а значит, и учителя. Но, может быть, умение управляться именно с таким мечом передается в уединенном замке из поколения в поколение?

Мы сбросили камзолы. Холод тут же проник под рубашку, но я знал, что это ненадолго: начнем фехтовать – быстро согреюсь.

 

***

 

Еще один урок Оле Свана: если есть возможность, если исход поединка не зависит от твоей быстроты и натиска уже с самого начала – не лезь первым, подразни противника своим бездействием и спокойствием, заставь его кинуться и показать, на что он способен.

Учитель фехтования в замке Вердгард, как видно, придерживался тех же взглядов. Отсалютовав клинками, мы сошлись на максимально допустимое для выпада расстояние и закружили друг перед другом, ловя движения противника. У Вердъальва было преимущество: он стоял на своей земле, знал, где и как выщерблена брусчатка, с какой стороны будет светить внезапно выглянувшее из‑за туч солнце. Я же мог полагаться исключительно на умение и точный расчет.

Поединок до первой крови, так что уязвимыми зонами, скорей всего, будут плечи и руки до локтя. В грудь бить опасно, можно не рассчитать силу удара, в бедро – значит на несколько лишних дней задержать раненого врага в замке, в лицо – просто подло. Хотя эфесом, а точнее кулаком с оружием, допустимо: юшка, текущая из носа, вполне соответствует правилам честного поединка, а с побитой мордой не очень‑то посмущаешь покой юных дев и их ревнивых кавалеров. Посрамленного врага можно и пожалеть, не выставлять в метельное Белое Поле почти на верную погибель.

Выводы мои оказались правильными: первый же выпад Асмолд наметил мне в плечо. Прямой верный удар, без вывертов, такой и следовало ожидать от замкового вурда, для которого фехтование не красивые танцы с оружием, а способ выжить.

Защитился я так же просто и жестко – сразу перешел в контратаку.

Асмолд дрался так, будто колющие свойства шпаги были для него в новинку. Не отражал выпады, а уклонялся, постоянно переступая с ноги на ногу и работая корпусом. Конец меча Вердъальва был скруглен и затуплен, поэтому мой противник наносил только рубящие удары. Никогда прежде не сталкивался я с подобной школой. Даже Оле Сван, умеющий превратить в оружие все, что под руку попадется, дерется по‑другому, но у бравого капитана в фаворе палаш.

Асмолд шагнул чуть вбок, развернул корпус, метя подрубить мне колено. Умно, обычно у дылд вроде меня нижние блоки никуда не годны, просто не успеть. Теперь уже я отскочил, одновременно смещаясь влево. Меч по дуге пошел вверх.

Не дожидаясь, пока он меня настигнет, я быстро шагнул вперед, мимо Вердъальва и, развернувшись на каблуках, сделал выпад, стараясь достать кажущийся открытым бок противника. Но Асмолд, ухватив эфес двумя руками, успел перекинуть меч клинком вниз и защититься. Прием, доселе невиданный.

Мы с Вердъальвом описали полукруг и практически поменялись местами. Новая серия стремительных, но тщательно выверенных выпадов и блоков. Насколько же проще убить человека, нежели драться с ним, стараясь не нанести особого вреда.

Асмолд, глядя куда‑то поверх моего плеча, вдруг изменился в лице. Уловка старая, как мир, и недостойная истинного воина. Потому‑то, когда противник, вскрикнув, указал на ворота, я оглянулся.

Сперва не заметил ничего необычного. Ворота, запертые на толстый поперечный брус, стена, дозорная башня. Все как в прочих замках. Зачем только хозяева Вердгарда посадили на стену какое‑то лохматое чучело? Ворон, или кто тут водится – пугать, что ли?

Чучело хихикнуло и сигануло вниз.

Вблизи оно походило на кривоногого карлика, нарядившегося в шубу и капюшон из длинного белого меха, слипшегося в сосульки, торчащие в разные стороны. Выглядело бы забавным, если б не красные, горящие злобой глазки и не пасть, полная игольчатых зубов.

– Спина к спине! – рявкнул Асмолд.

Что нам двоим может сделать одна мелкая нечисть? Но через гребень стены уже лавиной сыпались ее сородичи.

– Подпустишь – растерзают!

– Что делать?

– Просто руби. Сам не знаешь? Присылают фунс знает кого!

Нечисть решила взять нас числом. Если, конечно, была способна к организованным, да и просто к осознанным действиям, а не просто стремилась как можно скорее добраться до лакомой добычи. Лезла так плотно, что мне казалось, я по пояс провалился в колотый, топорщащийся острыми осколками шевелящийся лед.

Визг и завывания перекрывал голос Асмолда, громко поносящего врагов. Никогда не думал, что буду радоваться площадной брани. Однако если я слышу недавнего противника, значит, он жив, сражается.

Вердъальв был прав, когда велел рубить нечисть. Попасть в юрких мельтешащих гадов прямым выпадом было почти невозможно, а от удара гранью клинка они распадались на куски, словно вылепленные из снега. Но слишком много их окружало нас, слишком злы и проворны они были. Я рубил наседающую нечисть шпагой, отбрасывал сапогами и свободной рукой в перчатке. Знал откуда‑то, что если хотя бы один карлик вцепится острыми изогнутыми когтями, то все, смерть. Нас с Асмолдом растащат, набросятся скопом, растерзают.

В общем колышущемся месиве уже нельзя было отличить живых врагов от порубленных. От воплей и визга сотрясались, казалось, стены замка. Почему же оттуда никто не придет к нам на помощь?

Глухой утробный вой, не звериный, а подобный жуткой песне ветра в трубе, разнесся над Вердгардом. И, словно услышав приказ, карлики разом оставили нас, бросились к стене, принялись карабкаться вверх по холодным камням. Минута – и двор замка был пуст, только мы с Асмолдом стояли рядом.

– Отбились! – сплюнул Вердъальв.

– Отбились. А своим помогать у вас не принято?

– Слушай, ты точно орденец? – Асмолд смотрел на меня мрачно, но без прежней злости. – Простых вещей не знаешь. Или за нежелание учиться выгнали? Это же пустошные тролли. Когда они нападают, все двери должны быть заперты. Если прорвутся в дом, хана всем, а не только тем, кого настигли на улице. Прожорливые, гады. Рвут всех, кто движется.

– И часто у вас такие пляски?

– Нет. Эти за тобой притащились.

– Что, орденцы, с их точки зрения, особенно вкусны и питательны?

– Живого… Живых учуяли. Пустошные тролли следуют за Ледяной Девой, а когда она приходит, редко кто из людей топчется во дворе. Идем в тепло.

– Считаешь поединок законченным?

Асмолд резко схватил и поднял мою правую руку. В горячке боя я не заметил, но ткань рубашки была заляпана кровью. Какой‑то тролль укусил меня сквозь рукав. Надеюсь, у них хотя бы не ядовитые зубы.