Отцы и деды

Мы же с Мерлином‑младшим, поскольку больше здесь заняться нечем, большую часть времени переругиваемся или смотрим движущиеся картинки по телевизору. Терина Эрраде эта вещь наверняка бы заинтересовала. Но не в этом суть.

Главное, что прошло уже пять дней, а дело с мертвой точки так и не сдвинулось. Впрочем, я‑то уже начинаю к такому времяпровождению привыкать. Только вот Лин с каждым днем становится все несноснее и несноснее. Да и у Николая настроение отчего‑то лишь ухудшается.

Апофеоз случается к вечеру шестого дня.

Николай приходит с работы не утром, как обычно, а часов в девять вечера. Уставший, злой и как давай кричать на нас с порога:

– Мерлин, ну что такое?! Ну, неужели нельзя хотя бы шелуху от семечек в одно место сыпать?

Каюсь, мы в том мире очень уж семечки полюбили. Лин, конечно, в первую очередь, но и я тоже, как ни странно. Но только, если он сам их чистит.

Лин отрывает взгляд от телевизора:

– А что случилось? – интересуется он.

– Ничего! – орет Николай. – Засрали всю квартиру. Принцы, блин, недоделанные!

– Коля, – спрашиваю я, – что‑то произошло плохое?

– Произошло! – отвечает он опять на повышенных тонах: – Оштрафовали меня на работе, вот, что произошло! И хрен мне теперь, а не зарплата. А вы сидите, квартиру даже не можете убрать!

Мне, мягко говоря, неясна логическая связь между мной и словами «убрать квартиру». Лин, судя по выражению его лица, тоже несколько оторопел.

– Ладно, кошка, – продолжает Коля, – но ты! Взрослый же парень, посмотри, что вокруг тебя творится.

Княжич растерянно оглядывается.

– Что? – шепчет он.

– А ну вас! – с досадой восклицает Николай и уходит на кухню. А мы сидим на диване. Тихо, как мыши под веником. Только переглядываемся.

– Жрать идите! – кричит Коля, и мы с Лином послушно топаем кушать. Не только послушно, но еще и очень радостно. Весь день нас никто не кормил. В конце концов, это весьма эгоистично со стороны Николая – оставлять нас голодными столько времени.

Я грациозно вспрыгиваю на смешную лавочку, стоящую у стола и с предвкушением тянусь лицом к тарелке. Брр! Это что такое!

– И это все? – горестно произносит Лин.

– А что вам еще надо?! – вновь кричит Николай. – Рябчиков с ананасами? Макароны – это единственное, что осталось в доме. Я, между прочим, целую ораву кормить не нанимался. Мало мне неприятностей на работе, еще и эти. Тоже мне, голубая кровь.

Лин вжимает голову в плечи.

– Я что‑то сделал не так? – спрашивает он.

Николай достает из холодильника початую бутылку водки, льет алкоголь себе в кружку из‑под чая.

– Вы не нашли Мерлина? – спрашиваю я, надеясь этим вопросом немного увести тему в сторону.

– Нет. – отвечает Коля. – Нет здесь никакого Мерлина. А вот мальчик Петя Загоруйко, девятнадцати лет от роду, пропавший две недели назад в поселке Сименуха, есть!

И достает из кармана смятую бумажку с каким‑то черно‑белым изображением. Гляжу – Мерлин. Вылитый. Только волосы короткие, и, кажется, нос чуть длиннее.

– Это не я, – говорит Лин, – Николай, мне семнадцать, и я не был в поселке Сименуха. Никогда. Я вообще в этом мире только в твоей квартире и был.

– Не знаю я, где ты был в этом мире! Только вот сводку мне сегодня на Петю передали, а не на Мерлина.

Лин нервно сглатывает слюну и глядит на Колю испуганными, круглыми, разноцветными глазами. Пора спасать ситуацию.

– А на говорящих кошек, – интересуюсь я, – тебе сводку не передавали?

Коля некоторое время внимательно меня разглядывает.

– А ты, вообще, глюк, – безапелляционно заявляет он.

– Хорошо, – мурлычу я, – я – глюк. А у мальчика Пети тоже один глаз желтый, а другой голубой?

Коля издает неопределенное кряхтение.

– Нет, – отвечает, – оба голубые. У Лина нашего линз нет. Я смотрел. А может, он цвет одного глаза себе с помощью магии изменил?

И тут у меня свои, голубые, между прочим, глаза, на лоб вылезать начинают.

– Коля…

Гляжу, Мерлин‑младший скрючился весь и хрюкает.

Вот и Николай осознает парадокс ситуации, и, пусть невесело, но смеется.

– Ладно, – ворчит он, – дармоеды. Не знаю я пока насчет Загоруйко. Но кормить мне вас, действительно, нечем.

Лин перестает хихикать.

– И продать нечего? – интересуется он.

– Да разве что тебя! – взрывается Николай. – В бордель! Вместо девушки!

Я, не выдержав, прыскаю, но тут Коля добавляет:

– И кошку в придачу. Для зоофилов!

Звучит не очень.

– Я не девушка! – рычит княжич.

– А похож. – ехидничает Николай.

Лин кусает губы, будто думает, дать Коле в глаз или нет, но, к счастью, природная осторожность мага одерживает верх.

– Я могу чем‑то помочь? – ледяным тоном осведомляется он.

Ой, я так люблю, когда он на этот тон переключается. Можно подумать, князь собственной персоной.

– На работу ты можешь устроиться. – бодро заявляет Коля.

Гляжу – княжич бледнеет, но снова (молодец, хотя я ему об этом и не скажу) берет себя в руки.

– Что я должен сделать? – сухо спрашивает он.

– А что ты умеешь?

– Помимо магии? Меня много, чему обучали.

– Например?

– Фехтовать.

– Не годится.

– Я знаком с историей, основами оказания помощи при ранениях…

– Диплома у тебя, естественно, нет.