Отцы и деды

Ну все, началось! Если его светлость Терин начинает родному сыну выкать, то это все! Это гаси свет бросай гранату, как моя маменька говорит. Я не совсем понимаю, что такое граната, а мать толком объяснить не может, но прикольно звучит. Прикольно – это тоже из маменькиного лексикона. Отец морщится, конечно, и поправляет меня время от времени, только вот прилипло ко мне это словечко – не оторвать.

Мать моя вообще много всяких странных выражансов употребляет, потому что выросла в ином мире. Но это другая история.

– Да как ты смеешь дочь мою, благородную принцессу, отвергать! – зашелся в праведном гневе король Вальдор, а королева его глазками хлоп‑хлоп и слезу пустила.

– Это что это, если она у тебя благородная такая, то ее и отвергнуть нельзя? – завелась мать. – Мы и сами не на помойке найдены!

– Я тебя именно на помойке и нашел. Одной только пыли за диваном было, будто там со времен Мерлина Первого не убирались!

– Ах ты, мышь недобитая! Давно тапки над головой не летали?

– Дульсинея, я бы попросил вас, – начал было отец, но если мать понесло, то заткнуть ее может разве что дед. У деда и голос громче, и словарный запас богаче. Папе до него далеко.

– А ты помолчи, жопа волшебная! – перебила мать и опять на короля Вальдора накинулась: – Кто бы говорил? Пыль моя ему не понравилась! Забыл, как сам грязный и вонючий в темнице сидел и чесался, будто шелудивый поросенок?

– Дуся, а не заткнуться ли тебе? – кажется, король Вальдор окончательно разозлился. – Где бы и кем ты сейчас была, если бы я тебя не нашел и не свел с Терином?

– Ты еще скажи, что моя судьба – это исключительно твоя заслуга! Сказал бы лучше спасибо за то, что я не настаивала, когда твой папенька поженить нас хотел! А то огребал бы у меня сейчас на правах законного мужа!

– Нет уж, о разноглазая предметница, огребать у нас Терин любит!

И вот тут‑то настал, как говорит моя матушка, мандоса трындец, потому что отец вышел из себя.

 

Иоханна

 

Порой я жалею о том, что мой папа – не Терин Эрраде. Во‑первых, на мой взгляд, он гораздо красивее отца. Хотя он уже и старый, но все еще стройный, держится с достоинством. А папа… Папа… Мой отец – король. Но иногда, кажется, если об этом не знать, его можно принять, ну не знаю, за кого. За дворянчика какого‑нибудь мелкопоместного. Во‑первых, он в последнее время немного располнел, и, хотя и кричит на каждом шагу о том, что полнота государя свидетельствует о спокойствии в стране, думаю, страна отсутствие у него лишних десяти килограмм как‑нибудь бы пережила. Во‑вторых, отец у меня любитель покричать. Такой импульсивный! Мне кажется, это просто неприлично. Конечно, я никогда не решусь произнести это вслух. Воспитанные принцессы не критикуют родителей прилюдно. Максимум, на что я способна, это зафиксировать свои мысли в дневнике. А с кем мне еще поделиться? Королевство наше достаточно уединенное, подруг, равных по статусу, у меня нет. А общаться с людьми, заведомо ниже меня по положению – увольте!

Это вот семейство князей Эрраде в полном составе может появляться у нас, когда им вздумается. Все же маги. Остальным для нанесения нам визита требуется соблюдение значительного числа процедур и преодоление многих, многих километров дороги.

Нет, в чем‑то я наших родителей понимаю. Их стремление поженить нас с Мерлином‑младшим является вполне закономерным. Родители очень давно знакомы, уважают друг друга, мы с Лином свободны. Пока.

Но, во‑первых, я не готова к браку. Я совершенно не собираюсь пока рожать детей, как бы папа мне на внуков ни намекал. У меня полно планов, которым замужество может очень серьезно помешать.

Во‑вторых, даже если допустить возможность вступления в брачный союз, то не с Лином же! Этот мажонок недоученный (даром, что княжич) не обладает ни внешностью, ни манерами. Если бы он пошел в отца, вопросов бы не было, но он же вылитая Дульсинея! Я просто не в состоянии представить это на троне. Признаться честно, мне порою жаль князя Эрраде – рядом с ним два… Как бы их назвать? Два таких странных экземпляра. В самом деле, отчего я не дочь Терина? Вот папе моему такой отпрыск, как Лин, точно бы больше подошел.

Вот и сейчас Дульсинея, папа и Лин заняты выяснением отношений, мама молчит, как обычно, а я просто в стороночке сижу. Размышляю. Привычная, надо сказать, картина.

Но тут Терин Эрраде встает, хлопает ладонями по столу (странный, надо сказать, для него жест – ему руки беречь положено) и произносит:

– Молчать всем.

И, действительно, все умолкают. Даже папенька мой с Дульсинеей. Умолкают и удивленно так на Терина смотрят.

– Если вас, ваше величество Вальдор, – холодно проговаривает князь, – не устраивает кандидатура моего сына в качестве мужа принцессы Иоханны, то мы вынуждены удалиться. Огребать, как вы только что выразились, я более не намерен. Дульсинея, Мерлин, домой.

Успеваю заметить лишь удивленные глаза Дульсинеи и радостные – Лина, и все, нет у нас больше визитеров. Исчезли.

 

Глава 2

 

Лин

 

Пронесло! Свадьба отменяется! Но вот то, что предки наши поссорились, это нехорошо. Все‑таки дружат уже столько лет… а сколько, интересно? Наверно, лет двадцать точно дружат. Ну, может, чуть больше.

История зарождения их дружбы даже в балладах воспета, можно сказать, классика. Они‑то по своему желанию вряд ли бы такими подробностями поделились, это без их согласия вышло. Вальдор на маме моей чуть не женился. То есть, он этого не хотел, и она не хотела. В день свадьбы, когда их уже практически окрутили, они свою историю выложили в качестве причины, по которой не могут стать мужем и женой. Конечно, история была бы очень и очень подредактированной, если бы дед не повесил над ними Сферу Правды.

И вот что мне странно – мать и Вальдор сами через это прошли, то есть чуть не вступили в брак по принуждению, и теперь вот делают то же самое – пытаются насильно окрутить своих детей! И, главное, отец не против! Да какой там! Он даже настаивает! Интересно, ему самому понравилось бы, если бы его в моем возрасте, в семнадцать лет, женить пытались непонятно, на ком? Лучше бы моя мать за Вальдора замуж вышла! Во‑первых, тогда отпала бы необходимость жениться на Иоханне, потому что ее бы на свете не было… или моей сестрой была бы. Во‑вторых, был бы у меня в отцах такой вот вальяжный король, а не тиран, который меня в ежовых рукавицах держит. Точнее, пытается держать.

Телепортировались мы домой, и тут у мамы опять голос прорезался:

– Ты, Терин, растудыть тебя в качель, из ума выжил на старости лет? Нашел, на кого обижаться! На Вальдора! Как будто в первый раз от него подобное заявление слышишь!