Отцы и деды

И опять я, как истерик последний, подпрыгнул на месте с перепугу. Правда через секунду в себя пришел и гневно уставился на Иоханну. Оказывается, здесь она все это время была – на подоконнике сидела, за шторой. Окна в Зулкибарском дворце большие и шторы соответствующие, вот я ее сразу и не заметил. Хотя должен был об этом подумать, знаю же, что блонда эта с детства любит на подоконниках за шторами ныкаться. Ей там, видите ли, размышляется лучше. Какие такие размышления могут быть в этой блондинистой головушке, ума не приложу. Вот разве что глупости всякие типа той, что она мне сейчас ляпнула. Что, если я мужчина, мне в зеркало нельзя на себя посмотреть?

– А что, – отвечал я, – из меня очень даже симпатичная девица получилась бы. Не чета тебе, моль бледная.

– Да уж, вылитая Дульсинея из тебя получилась бы. – оскорблено прошипела Иоханна. – Такая же рыжая, худая и крикливая. Ты и сейчас копия твоей матери. Даже волосы отрастил чуть не до пола.

Это она перегнула. Волосы у меня не до пола вовсе. Ну да, длинные, но это не для того, о чем она там подумала… даже представлять не хочу, что именно она подумала! Мне эти волосы, между прочим, жизнь спасли!

Год назад дело было. Схлестнулся я с одним из членов Совета чародеев. Ну, то есть он первый начал. Сижу себе у деда, этого самого деда жду, никого не трогаю, а тут заявляется убожество наше бледное, то есть советник Козюлиус собственной персоной. Весь в черном, с пришитыми к мантии крылышками своими дурацкими, и уныло у меня интересуется, где господин Глава Совета? Глава Совета – это дед мой Мерлин. Я злой тогда был, не в настроении, ну и ответил где… в рифму ответил, складненько так. А этот убогий обиделся. Так слово за слово, дошло до драки. А как маги дерутся? Ясно, что не кулаками, а магией. Этот придурок крылоносный – маг посредственный, некромант‑жестовик, как и мы с отцом, только до нас ему далеко, слабаку этому. Ну, то есть это я тогда так думал. Ошибся.

Хорошо меня этот колдушок приложил и, что странно, на этом останавливаться не собирался, добить решил. Еще и орал при этом, как он всех нас ненавидит и с каким удовольствием меня прикончит. Нас это, надо полагать, Эрраде? Интересно, что плохого мы ему сделали? Я бы спросил у него, но какие тут вопросы, когда я на коленях стою, как козел контуженный на дрожащих копытцах, а сволочь эта совсем близко подошла и собирается долбануть меня чем‑то неприятным и наверняка необратимым. Это вам не невинные шалости с превращением в мышь! А я уже защитное заклинание сплести не успею, какое там заклинание, если руки дрожат? На мое счастье я тогда на спор не стригся, волосы уже приличной длины отрасли, ну и вот с перепугу, не зная, что еще предпринять, зарядил я волосы своим способом, башкой мотнул и мажика этого по ногам волосами зацепил. Ему и в голову не пришло защиту ставить, не увидел магии, и… В общем с тех пор у деда в аквариуме живет черный кузнечик, и целовать его в ближайшие лет этак миллион дед не планирует. А именно такое условие освобождения я этому придурку поставил. А потому что не стоило нападать на внука Главы Совета у него же, у Главы, дома! Одним словом, с тех пор я коротко не стригусь. Мало ли как дело обернется. Да и к лицу мне. Во всяком случае, девушкам нравится. Всем, кроме этой вот, наследницы престола расфуфыренной. Но надо быть терпимее к женщинам. Они все‑таки пол слабый и местами глупый.

– Я не ссориться сюда пришел, – примирительно сказал я и даже галантно Иоханне руку подал, помогая с подоконника слезть. Она мою руку приняла с исключительно противным выражением на лице. Нет, мордашка привлекательная, вот если бы она такие выражансы на ней не строила, то я, может быть, даже симпатию какую к ней как к женщине испытывал. А так… дрянь высокомерная и больше никто она.

– Неужели пришел просить моей руки? – пошутила Иоханна, но как‑то не очень весело пошутила, как будто наполовину верила, что я, и правда, за такой глупостью сюда явиться мог.

– Да я скорее налысо побреюсь! – огрызнулся я. – Даже не мечтай о таком счастье!

Иоханна оценивающе так на меня посмотрела и решила:

– Лысый ты будешь еще менее привлекательным, маг недоученный. Так волосы хоть уши твои большие скрывают, и вид у тебя более‑менее приличный… хоть и похож со спины на тощую девицу.

– Это я недоученный? – разозлился я, не обращая внимания на прочие глупости… кстати, нормальные у меня уши, врет она все!

– Если бы доученный был, то не телепортировался бы с таким шумом, я даже проснулась.

– Ах, так вот каким размышлениям ты за шторой предаешься! Дрыхнешь!

Мне стало смешно, а Иоханна губы поджала, глаза презрительно сощурила. Дошло до дуры, что сама себя выдала.

– Конечно, я задремала, что неудивительно. День выдался утомительный, гостей принимать пришлось, родители решили меня замуж за недоумка выдать.

– Я недоумок? Да ты… ты…

Довела она меня! Я к ней по серьезному делу пришел, а она язвит, растудыть ее в тудыть!

– Проблемы со словарным запасом? – вкрадчиво спросила блонда эта… что б ей!

Ну да, кончились слова. И терпение кончилось!

– Кошка драная! Да на такую, как ты, даже наш старый кот Василий не позарится!

А потом был окончательный и бесповоротный большой трындец! Иоханна даже пискнуть не успела, как ее дымок сизый окутал, и вот уже из кучи ее одежды вылезает кошка. Белая, с голубыми глазами. Не драная совсем, но все равно при этом растерянная и несчастная.

– Пипец! – от ужаса, на что‑то более цветистое моего словарного запаса в тот момент не хватило.

Иоханна оскорблено мяукнула, села и мрачно на меня уставилась.

Я заклинание случайно и со злости кинул. Даже не сплел толком. И привязку не сделал. В таких случаях любой поцелуем расколдовать может. К сожалению, никого, кроме меня, поблизости не наблюдалось, так что пришлось мне самому подвиг этот совершать. Пока кто‑нибудь сюда не вошел и не случился международный скандал.

Я поспешно плюхнулся перед принцессой на колени и, преодолевая отвращение, чмокнул ее в кошачий нос. Нет, против кошек я ничего не имею, но это же Иоханна! Одно утешает – сейчас она в человека обратно превратится, естественно, без одежды будет и я, наконец, узнаю, свое ли у нее богатство такое монументальное или она себе в корсет что‑то подкладывает последние лет пять?

К моему, да и к ее удивлению, ничего не произошло. Она не расколдовалась! Это что это получается? Я привязку сделать успел? Какую?!

– Иоханна, ты это… ты можешь говорить! – распорядился я.

Если честно, я не помнил, успел ли колдануть на этот счет. Просто так, на всякий случай сказал. И зря сказал. Потому что принцесса заговорила.

И эта принцесса морщила нос всякий раз, когда я выражался? Да она сама при большом старании мать мою Дульсинею переплюнет!

– Ваше высочество, прекратите ругаться. Вам не к лицу.

Принцесса замолкла на полуслове. Да, отец прав, это всегда срабатывает. Действует на орущих девиц как ушат холодной воды. Главное, морду каменную сделать и сказать это с арктическим холодом в голосе. До отца мне, конечно, далеко, но и я при желании так «отвыкать» могу, что мама не горюй!

 

Иоханна