Платок княжны

И едва об этом подумал, как явственно ощутил в квартире присутствие постороннего. Он никак не мог понять, кто это был, но не сомневался: рядом находится чужая сущность. Более того, Алексей явственно услышал непонятное сопение и увидел странную тень на стене. Страх шевельнулся в груди, но тут раздался телефонный звонок. Как выяснилось, это соскучилась любимая тетка Кора.

– Привет, племянничек, – жизнерадостно произнесла родственница, – еще не умер от одиночества?

Едва она заговорила, как непонятная сущность исчезла, словно ее и не было, а когда общение закончилось, Алексей неожиданно захотел увидеть продолжение «своего» сериала… Впервые он с таким не терпением отправлялся отдыхать.

В этот раз он вместе с легионерами разрушал очередное капище. В принципе, подобное для них давно стало делом привычным, однако сейчас в душе остался какой‑то неприятный осадок, словно совершил что‑то постыдное.

Дабы как‑то себя успокоиться, Алексей‑Авитус попытался переложить вину на племена коренных жителей, населявших британский остров. Эти странные люди, вместо того, чтобы приветствовать великий Рим, несший им освобождение, встретили завоевателей неприветливо и оказали яростное сопротивление. Особо старались местные жрицы друиды, активно подстрекавшие всех к борьбе, обещая защиту своих странных богов.

Именно так повел себя старый друид Бадарн, за которым долго и безуспешно охотились. Вреда от этого колдуна оказалось куда больше, чем от отряда хорошо обученных воинов. Главная проблема заключалась в том, что для местных племен этот самый Бадарн считался символом свободы, следовательно, его требовалось уничтожить. Охотились за ним долго. Казалось, вот он, этот неуловимый старик! Протяни руку и друид будет пленен! А он раз и исчезает, словно никогда и не было!

Сложно сказать, сколько бы времени длилось преследование, если бы к их рядам не примкнул Анант, прекрасно ориентировавшийся на местности и знавший обычаи. Сейчас предатель важно шествовал рядом с командиром Светонием и что‑то ему рассказывал, подпрыгивая от нетерпения на ходу и размахивая худыми, непропорционально длинными по отношению к телу, руками. Ранним утром он приказал всем быстро построиться и приказал стремительным шагом идти в сторону густой дубовой рощи. Ему откуда‑то стало известно, что там старый Бадарн должен совершать непонятный обряд.

Поначалу все складывалось, как нельзя лучше. Им удалось подойти к капищу незаметно. Они явственно рассмотрели среди зеленых ветвей белую рубаху друида и услышали монотонный голос, читающий молитвы на непонятном языке. Рядом с ним на ветвях сидело много птиц, внимательно следившими за каждым его движением. И тут случилась неожиданное: Авитус неосторожно наступил на сухую ветку, хрустнувшую с громким треском.

Пернатые с шумом поднялись ввысь. Не задержались и белки. Они, мелькая в зеленой листве оранжевыми пушистыми хвостиками, исчезли, только их и видели. А вот старик не пытался скрыться, хотя прекрасно мог спрятаться в зарослях орешника. Неожиданно для всех друид принялся кружиться вокруг огромного дуба, размахивая отполированном до блеска деревянным посохом, украшенным птичьим черепом, и что‑то насмешливо выкрикивать. Кто‑то из солдат ловким движением накинул ему на шею веревку с петлей. Бадарн не удержался на ногах и под смех солдат всем телом рухнул на землю.

Авитус с интересом рассматривал поверженного служителя языческих богов. Он был настолько стар, что казалось: у него в носу растет мох. Однако, как ни странно, в борьбе с иноземными захватчиками возраст не стал помехой. Внезапно старик резво вскочил и нанес сильный удар одному из воинов его же мечом, который довольно легко выхватил из ножен. Острие вошло в грудь практически по рукоятку.

Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы не мгновенная реакция Ананта, кинувшего в друида копьем. По странной случайности, предатель промахнулся, словно невидимая рука отклонила удар. И вновь седовласый старик повел себя странно. Вместо того, чтобы спастись бегством, он подбежал к дереву и кинул жезл в глубокое дупло. А затем принялся плеваться и что‑то яростно кричать, потрясая в воздухе сухими кулачками.

Только нападавший не испугался. Он с совершенно спокойным лицом подошел к друиду и нанес ему удар кинжалом в живот. При этом его лицо ничего не выражало, а большие голубые глаза с коричневыми крапинками как‑то странно сощурились. Самое удивительное, что рана опять не оказалась смертельной, жрец продолжал проклинать противника. Так что ему пришлось нанести еще несколько ударов.

Наконец, старик затих и мягко сполз на землю, окрашивая кровью ствол дерева и густую траву. Наблюдать за его кончиной было несколько жутковато и Авитус мысленно обратился к Юпитеру, в надежде на его защиту от гнева чужих богов. Вполне ожидаемо, римский верховный бог скромно промолчал.

Меж тем убийца кинулся к дереву и сунул руку в дупло, видимо, желая достать оттуда магический посох. Однако оказалось, что внутри ничего нет Изумленный Анант засунул голову, потом практически вполз, желая лучше рассмотреть, но тщетно. Кстати, пока занимался поисками, тело друида вдруг исчезло, словно его никогда и не было. Что же следов крови, то они испарились на глазах.

Все, стараясь не показывать ужаса, кинулись расправляться с деревом, словно это могло сохранить им жизнь. Довольно скоро от развесистого дуба осталась только груда щепок. Проводник, видимо посчитавший себя офицером, приказ сложить костер. И только было пламя загорелось, как всем вновь пришлось замереть от ужаса. Ибо на глазах у всех Анант превратился в страшное чудище с когтистыми лапами и огромными крыльями. Судя по выражению лица, он испугался еще сильнее, чем римляне. Издал жуткий вопль и исчез в небе, словно его никогда и не было…

Дабы немного успокоиться, воины крепко выпили местного эля, который нашелся в соседней деревеньке. Благодаря этому напитку, история уже не казалась столь жуткой. Правда, неожиданно для себя Авитус вдруг отчетливо осознал: поход не принесет удачи… О какой удаче могла идти речь, если им предстояло уничтожить тисовую рощу, где якобы обитала богиня кельтов Немона.

Авитус, узнав об этом, остался неприятно удивлен. Ведь им предстояло разобраться с небожительницей, а кто знает, какую кару пошлет эта неведомая Немона! Он попытался узнать у местных, какой вред великому Риму может нанести слабая женщина, но народ от него в испуге шарахался. Что же до командира Светония, то он посоветовал молчать. И напомнил, что римлянам уже не раз доводилось убивать женщин на этом проклятом острове.

Многие из них называли себя бандури, то есть жрицами леса или друидессами, однако таковыми не являлись, в чем никто из завоевателей не сомневался. Самое большое, на что оказались способны эти ведьмы, так визжать, кусаться и царапаться, когда с ними пытались расправиться. Но так поступают все женщины! Только вскоре стало происходить нечто странное: полученные раны не заживали и разъедали мясо до кости. Главный армейский лекарь успокаивал:

– Все затянется…

Да только исцеление никак не наступало. Раны увеличивались в размерах, гнили и испускали жуткое зловоние. Немного спасали сборы трав, которыми следовало промывать язвы, только это было ненадолго.

Благодаря лекарю, имя которого Авитус никак не мог запомнить, он кое‑что узнал о таинственной небожительнице, на которую была объявлена охота. Если верить эскулапу, Немона у местных племен считалась очень сильной богиней и способной на многие чудеса. Ей служили четыре прекрасных жрицы, которым были подвластны земные стихии.

Все радостно загоготали и принялись громко обсуждать, как славно развлекутся с красавицами.

– И думать даже не смейте, – прикрикнул лекарь, – беды не оберетесь!