Почувствуй это снова

Девчонки, которых у нас в потоке немного, за прошлый год умудрились сродниться и теперь заранее распределили, кто с кем будет спать. Даже жребий бросали. Вау.

Получается, все эти разговоры были на полном серьезе?

Честно говоря, я не ожидала, что такие вещи нужно планировать за неделю: мы ведь не в детском лагере.

Получается, что я и правда остаюсь как бы одна, при этом в окружении поклонников.

На улицу выхожу в легком недоумении. Кроме того, меня немного мутит из‑за долгой поездки.

Матвея нахожу глазами почти сразу и в первую секунду облегченно выдыхаю. Хорошо, что он здесь! Мелькает мысль: вдруг он специально увязался за Любой, чтобы присмотреть за мной? Идея озаряет яркой вспышкой и согревает пуховым одеялом.

Тут же себя одергиваю. Вряд ли.

Они с Захаром и Любой стоят у черной БМВ и смеются. Им весело втроем. Доехали с комфортом.

К огромному сожалению, выглядит Матвей шикарно. Высокий, спортивный. Чуть смуглая кожа, к ней загар прилипает моментально и держится круглый год. Это у Адомайтисов семейное. Как и темные глаза. Потрясающая улыбка. А на плече у Мота висит сумка Любы.

Я как вижу это, больше ни о чем думать не могу. Глаза наливаются кровью.

Иногда кажется, что, если бы я не носила ребенка, сошла бы с ума от тоски по мудаку Матвею Адомайтису, как то жуткое чудовище в сказке о токсичных отношениях.

Я капец как по нему скучаю, Господи! Что абсолютно ненормально, учитывая обстоятельства.

 

И вот Матвей ведет нас с Любой в сторону домиков. На его левом плече Любина сумка, правой рукой он приобнимает меня. По‑дружески помогает не увязнуть в пушистом снегу. Захар плетется позади.

Я говорю:

– Комнаты все распределены, оказывается. Нужно было заранее бронировать, как отели в разгар сезона в Сочи. Кто бы мог подумать?

– Об этом неделю трещали в чате, – вставляет Люба. – Юль, в облаках витаешь? Все в курсе были.

Нет, ну какая она душнила! И как я не замечала столько времени?

– Я не читаю чаты, ты ведь знаешь. Там всегда сотни сообщений не по теме.

– Ну и кто тебе виноват? – бросает Люба в пустоту.

В глаза не смотрит. Либо стыдно, либо трусит. Скорее всего, второе, по этой же причине она ничего не сообщила Матвею про таблетки. А Люба ему не сообщила, иначе бы он вел себя иначе. Если уж решилась на войну – шла бы до конца. Как я.

– Перераспределим, какие, блин, проблемы, – перебивает Матвей весело. У него, кажется, прекрасное настроение, и подобные мелочи мало волнуют. – Люба, показывай, где что. Не терпится уже в баньку. Девчонки, взяли купальники? Лично я свои плавки забыл.

– Серьезно? Пойдешь без? – Я приподнимаю брови, а потом против воли смеюсь.

Он пожимает плечами и улыбается:

– Думаешь, идея не очень?

 

Глава 14

 

Через пару минут мы заходим в главный, самый большой корпус и начинаем стягивать куртки.

Вокруг все деревянное: и пол, и потолок, и стены, и мебель. В гостиной – огромная искусственная елка до потолка, украшенная дешевыми бумажными гирляндами. Переходник рядом утыкан вилками с небезопасно торчащими проводами.

Я изгибаю бровь и говорю вслух:

– Бли‑ин! Надеюсь, не загоримся. Лично я бы на ночь поставила часового.

Все, кто услышал, громко смеются. Кроме Матвея. А хотелось бы, чтобы мое остроумие оценил именно он. Люба фыркает: «Ей ничего не нравится!», но на этом всё. Она никогда не умела держать удар.

Мы поднимаемся на второй этаж и бросаем вещи в свободную комнату с двумя кроватями. Застываем, смотрим. Нас по‑прежнему аж четверо. А еще мы дружим.

– Кто же будет здесь спать? – театрально спрашивает Захар. И сразу же добавляет: – Пожалуй, я. Фигово мне, не обессудьте.

Он падает на койку и принимает позу эмбриона.

– Тебе помощь нужна? – уточняет Матвей.

Я решаюсь посмотреть на Мота и понимаю, что тот выглядит обеспокоенным. Немедленно хочется что‑то сделать, чтобы сгладить ситуацию и помочь. Следуя порыву, подхожу ближе и присаживаюсь на корточки.

– Захар, ты как? Заболел? – спрашиваю осторожно. – Давай я лекарства поищу? Только скажи, что нужно, вы тут самые медики.

Захар приоткрывает один глаз и смотрит удивленно.

– Ты плачешь? – пугаюсь я.

– Да. На вас троих без слез не взглянуть. – Он ржет в подушку. – Всё норм. Просто посплю. Окей?

– Юля, пойдем, – говорит Матвей. – Он большой мальчик, знает, что делает.

– Хорошо, ладно.

Мы втроем выходим в коридор и спускаемся по лестнице. Каждое движение, взгляд и слово кажутся значимыми. Мы не были в одной компании, не будучи в паре. Я смотрю на Матвея как будто другими глазами. Вообще, все очень сильно изменилось.

Я думаю о том, что, возможно, сегодня скажу ему о беременности. Открою рот и произнесу: «Между нами все кончено. Но я не буду препятствовать твоему общению с ребенком, если вдруг у тебя появится такое желание».

Без Захара углы треугольника становятся особенно острыми. Я по инерции кладу руку на низ живота, где находится объект будущих обнимашек. В настоящем мне их адски не хватает.

– Что с ним, Мот? – спрашиваю громче. – Я клянусь, у Захара слезы были на глазах.

В этот момент со второго этажа сбегает Кристина, обгоняет нас, спешит куда‑то и грандиозно поскальзывается! Матвей не теряется и ловко ловит. Грохот стоит! Я на пару шагов отступаю.

 

Конец ознакомительного фрагмента