Помни меня
– «Снизить уровень своих ожиданий». Я застала Робина, когда он был по самые яйца в другой. Неужели может быть что‑то ниже этого? Мне что, начать писать письма в тюрьму приговоренным к пожизненному заключению? «Дорогой Питер Сатклифф…»[1]
Даже Эстер фыркает.
Майло говорит:
– Яйца. Я‑яйца.
– Майло! Помнишь наш разговор о том, что не следует повторять разные вещи? Тетя Джорджина говорила о яйцах под майонезом. Правда?
– Конечно. Они очень вкусные, – подтверждаю я.
– Майонез, – говорит Майло. – Яйца под майонезом. Майца.
– Да! – радостно кивает Эстер. – Майца! Э‑э… – Она встряхивает головой и улыбается благостной материнской улыбкой. – А как зовут этого Эвока?
– Корабль в дерьме.
После того как Майло было дано исчерпывающее объяснение, я сказала Эстер, что было бы хуже, если бы он повторил имя Йоркширского потрошителя. Но она не смягчилась.
Как только мы уселись за стол и с жадностью набросились на жареный картофель (тут есть какой‑то магический секрет, включая корочку из манной крупы), на подъездной аллее останавливается большой автомобиль. Я вижу, как водитель выходит и начинает раскладывать кресло на колесиках. Несколько минут спустя в кресло помогают усесться громоздкой восьмидесятилетней Нане Хогг.
Эстер в равной степени боится и презирает бабушку Марка по отцовской линии из‑за того, что последняя чрезмерно груба. Эстер заявляет, что у нее старческий маразм, но я в этом не уверена. Мне кажется, она просто вздорная и давно уже в тех летах, когда «Мне‑Плевать‑Как‑Я‑Выгляжу». Поход в гости из дома для престарелых – шанс для анархии.
Из чувства долга и почтения к ее возрасту никому не приходит в голову не приглашать ее на воскресные ланчи. Эстер терпеть не может Нану Хогг, тогда как я наслаждаюсь ее обществом. Вероятно, потому что, в отличие от остальных, у меня нет респектабельного фасада, который могла бы разрушить старушка.
[1] Питер Сатклифф (1946–2020), «Йоркширский потрошитель» – британский серийный убийца.
Конец ознакомительного фрагмента
