Попутный лифт

Находясь под впечатлением от книги… Нет, так слишком бессодержательно! Отказав себе в праве не добиться искомого результата, Фомин отправился в кабинет главного врача ведомственной больницы. Бравирующий далёкостью от всяческих модных поползновений в медицине, рифмующий психологию с болтологией, практикующий хирург, а заодно щепетильный и справедливый человек – Владимир Георгиевич Мишуков. Большой, грузный и усталый после недавно проведённой полостной операции. Разговор не был долгим, минут десять, или меньше. Когда за молодым парнем закрылась дверь, Владимир Георгиевич недоумевал. Удивлялся и никак не мог объяснить себе, почему согласился. А через несколько месяцев Мишуков заметил отсутствие на утреннем совещании психотерапевта, ставшего привычной фигурой в больнице. И внутри похвалил себя за управленческую чуйку и нестандартное решение. своего

В ту пору у Павла получалось непротиворечиво соединять своё образование с так называемым житейским опытом. (А вот и напрасно потерянные, по его непримиримому убеждению, два года за армейским забором! Попытка соединение опыта и логики подобна кряхтенью стульев под музыкантами в оркестровой яме.) Он не просто пересказывал Кате истории своих безымянных клиентов, но и насыщал их судьбы своими соображениями разных уровней. Эти комментарии с множеством ветвлений не хуже «Тысячи и одной ночи» наполняли, составляли сочный, объёмный мир. Мир комментатора. Катя шла , входила в этот открытый и открываемый мир, с интересом раскрашивала его, додумывала от себя. за мужем

А Павлу нравилось быть мужем и отцом. Распространённый феномен: нравится то, что получается. Проверялось это многократно. Его контакты в медицине оказались очень кстати после первого визита участкового педиатра. Молоденькая, широколицая, с наичернейшими прямыми волосами эвенкийка провела в доме час, рассказывая если не всю свою биографию, то её половину. Интересовалась и восторгалась книгами на полках, картиной. (Карпатское предгорье, подарок художника.) Подойдя к Никитке, она с ошеломительной откровенностью попросила развернуть: «Знаете, он такой маленький, я боюсь…». Пришлось искать квалифицированного педиатра с рекомендацией «от своих».

Среди прочего – организация физиотерапевтических процедур для Кати, которая медленно восстанавливалась после пневмонии. Имели место и заурядные ночные походы к детской кроватке, позволяющие Кате поспать побольше. Со временем в длинныйи неполный перечень функций трафаретного семьянина добавилось устройство подросшего Никиты в школу с хорошей репутацией. И так далее.

Ничего оригинального, ничего такого, что нельзя услышать про других мужей. Зато последовательно.Чтобы быть точным, следует указать, что «быть хорошим мужем» Павлом измерялось не в метрических единицах: килограммах, центнерах или тоннах заботы. В обсуждениях – место празднования Нового года, посещение друзей или родителей, спортивные пристрастия Ника и т. п. – ему удавалось, иногда посредством доводов, иногда терпеливой интонацией, продвигаться через плотные ежевичные заросли Катиной «решительности». Его не смущало, если иногда в результате получалось не так, как они рассчитывали; никто из супругов на этом не фиксировался. «Любились» – слово, которое они выбрали для произнесения вслух – часто, и никто не чувствовал, что слишком часто. Как и при выборе имени сына, никому не приходило в голову отслеживать, чьим взглядом или рукой отправлялось приглашение.

 

Конец ознакомительного фрагмента