Посмотри, наш сад погибает

– Догадываюсь, что у вас на севере такое часто случается, да?

Заметив её лукавую улыбку, Инглайв весело расхохотался.

– Умоляю, не верь сказкам, будто мы купаемся в ледяной воде даже в середине лета. Она… прохладная, но не ледяная, – он блеснул кривой улыбкой и добавил: – В ледяной воде мы купаемся зимой.

– О, у нас тоже есть любители, – воодушевлённо поддержал отец. – Я, правда, ни разу не пробовал. Даже смотреть как‑то холодно, – он поёжился, хотя в тот день пригревало солнце.

Неспешно, наслаждаясь благоуханием сада и ласковым ветерком, они втроём шли к усадьбе по сочной зелёной траве, усыпанной белыми лепестками.

Скоро их догнала Рыжая.

– Вернулась, разбойница, – усмехнулся отец, потрепав её за ухом. – Собственно, об этом мы и хотели поговорить с тобой, Велга.

– О чём?

– О разбойниках, точнее, о разбое. О том, что творится на реке.

– Север зависит от торговли со Старгородом, – вставил Инглайв. – И нам очень не нравится, что ваша королева сцепилась с ратиславским князем.

Велга крутила головой, переводя взгляд то на одного, то на другого, и едва сдерживалась, чтобы не выдать своё волнение. Кажется, об этом и упомянула мать. Княгиней… Велга станет княгиней…

– Война между Рдзенией и Ратиславией мешает не только нам, – продолжил Инглайв. – Империя и Вольные города тоже недовольны. Товары тормозят на реке или перепродают втридорога. Наши люди проходят на юг только за большую мзду.

– Думаю, скоро вообще перестанут пропускать, – вздохнул отец. – Князь Матеуш что‑то готовит.

– По приказу королевы или сам?

– Князь всё делает по приказу королевы. Он её младший брат и правит в Старгороде только благодаря её влиянию.

– А я думал потому, что Белозерские всегда были князьями в Старгороде.

Пронзительные глаза Инглайва сверкнули ехидством, и Велга невольно загляделась на его мужественное лицо. Ни её отец, ни братья вовсе не отличались такой мужской красотой, пусть и были по крови куда благороднее лендрмана с далёких островов.

– Не всегда, – нахмурился отец, надуваясь, точно воробей. – Буривои основали Старгород и были первыми князьями.

– Но князьями вы больше не зовётесь.

– Об этом и речь, дорогой гость.

– О княжении? – робко спросила Велга.

Мужчины могли спорить бесконечно, это она давно поняла. И ей, как женщине, стоило бы проявить терпение. Но ждать более казалось невыносимым.

– О, юная господица желает стать княжной? – Инглайв наконец снова обратил на неё внимание, и высокомерие на его лице сменилось ехидством, но таким очаровательным, что Велга даже не обиделась. – Не боится ли господица бремени власти?

– Господица ничего не боится, – вздёрнула нос Велга.

Лендрман раскатисто захохотал:

– Ох, господица Велга, не подумай, что я смеюсь над тобой. Мне весело потому, что в Рдзении такая смелость у женщин – редкость. Верно, в тебе говорит северная кровь.

– Почему это? – снова надулся отец. – У нас весьма…

– Отец! – не выдержала Велга. – Так о чём речь? Как я могу стать княжной?

Кажимеж и Инглайв переглянулись, наконец посерьёзнели и вернулись к разговору.

– Твой будущий муж, Оддбьёрн Раннвайг, – наместник в Ниенскансе, – отец говорил с ней как с маленькой, точно сама Велга не знала, кем был её жених. – Но его не совсем устраивает положение. У Оддбьёрна не самое благородное происхождение, зато есть влияние, деньги и верные люди.

– Как и у твоего многоуважаемого отца, – добавил с ухмылкой Инглайв. – И это помимо твоего имени. Всё же Буривои – князи по крови, пусть и зваться им так запрещено. Но все и в Старгороде, и на севере помнят, кто такие Буривои. Мой названый брат хочет объединить силы с вами.

– Чтобы…

– Закончить эту глупую войну, – помрачнел отец, и Велга догадалась, что он вспомнил своих старших сыновей. Он единственный из семьи видел сыновей, когда их привезли домой. От Мухи Велге удалось узнать, что тела братьев были страшно, до неузнаваемости изуродованы. Матери и детям позволили увидеть их только в закрытых гробах.

– Старгороду мешают чужие распри. Нам они не нужны.

– Поэтому будет лучше, если Старгород и Ниенсканс объединятся, – кивнул Инглайв. – На нашей стороне деньги и сила. Рдзения и Ратиславия ослабли от войн. Они не будут готовы к отпору.

– Так вы хотите воевать с Рдзенией и Ратиславией?

Даже Рыжая почувствовала беспокойство Велги и зарычала, глядя куда‑то в глубину сада.

– Напротив, – прошептал отец и наклонился, точно опасаясь, что их услышат, хотя рядом никого не было. – Мы хотим остановить эту войну. Старгород страдает под пятой Ратиславии и Рдзении. Белозерские обещали, что наши земли не затронут ни во́йны, ни раздоры. Что мы будем в безопасности. Но они только душат нас налогами и тянут наших мужчин на свои войны. Этому пора положить конец.

Брак Велги и наместника Ниенсканса мог закрепить военный союз. Она попыталась поймать взгляд отца, но тот оказался слишком глубоко погружён в свои мысли.

– Поэтому, господица Велга, вся надежда на твоё очарование.

– То есть? – в груди её родилось возмущение.

Разве не должен северянин с непроизносимым именем быть счастлив просто потому, что такая девушка, как она, выйдет за него замуж?

– Ты, дочка, станешь мостиком между нашими народами. И новой… не княгиней, но как это у вас…

– Женой ярла, – подсказал Инглайв.

– У скренорцев нет слова для княгини, – пояснила Велга. Мать учила её родному языку и обычаям. Пусть теперь и казалось, что знала она слишком мало, чтобы навсегда уехать на север. – Да, у них есть только «жена ярла».

– Ну… – вздох отца вышел слишком разочарованным. – Тоже неплохо.

Но всё же княгиней ей не стать. Лишь чьей‑то женой. И потому, пусть она и была всего лишь женщиной, полное, точно налитое яблоко, ощущение счастья треснуло.

А мужчины, довольные договором, пошли к дворцу.

Велга почувствовала, как что‑то упало к её ногам, и остановилась.

– Что случилось? – спросил Инглайв.