Приговоренные к любви

Она пытается переместиться ниже, и я слегка качаю головой, вжимая пальцы в ее бока, чтобы удержать ее на месте. На ее лице отражается недоумение, а я сажусь, обхватываю ее спину, прижимая ее тело к себе, и шепчу ей на ухо:

– Нужно, чтобы все выглядело по‑настоящему. – Я покрываю поцелуями ее шею. – И ты должна казаться напуганной.

Салерно ожидает этого от любой девственницы.

– Я буду двигать бедрами, как будто я внутри тебя. Позволь мне управлять ритмом, но ты должна раскачиваться на мне взад‑вперед, как будто мы трахаемся. Через некоторое время можешь немного постонать.

– Ты не собираешься меня трахать? – шепчет она.

Я улавливаю в ее тоне что‑то еще, помимо беззащитности. Отведя голову назад, заглядываю ей в глаза. У Сьерры всегда душа была нараспашку, и я отчетливо вижу боль от моего отказа.

– Я не собираюсь таким образом лишать тебя девственности, – шепчу я ей в рот, поднимая бедра и издавая вовсе не притворный стон, когда член прижимается к ее заднице.

Она поворачивает бедра и, глядя мне прямо в глаза, шепчет:

– Я не девственница, и я думаю, что ты должен это сделать. Я знаю, что ты не хочешь, и сожалею, что заставляю тебя, но если ты этого не сделаешь, то сделает он, а мне невыносима мысль, что этот человек окажется рядом со мной.

Я открываю рот спросить, не спятила ли она, но молчу. Если я признаюсь, что мне трудно сдерживаться и она меня ни к чему не принуждает, то только создам у нее неправильное впечатление. На мне сидит красивая девушка, а у меня давно не было секса. Конечно, я хочу ее. И теперь, когда мне дали зеленый свет, я больше не вижу причин сдерживаться.

Взяв ее лицо в ладони, я спрашиваю взглядом. Ее ответное выражение непреклонно и, несомненно, утвердительно.

Теперь пути назад нет.

Салерно ожидает шоу. Первоначально я планировал не раздевать ее, чтобы скрыть то, что мы не трахаемся по‑настоящему, но теперь нет необходимости рисковать. Она может быть голой, и все равно я могу заслонить ее так, что он увидит что‑то лишь мельком.

Расстегнув молнию на ее платье, я помогаю его снять и отбрасываю прочь. Сьерра остается полуобнаженной. Не сводя с нее глаз, я расстегиваю ее лифчик без бретелек, и он падает. С пересохшим ртом и трясущимися руками я внимательно рассматриваю ее тело.

Она само совершенство.

Произведение искусства, изваянное богами.

Меня охватывает почти непреодолимая жажда потрогать каждый дюйм ее тела. Я не могу насмотреться. Ее грудь вздымается, она нервно проводит зубами по нижней губе. Ее груди идеальны – не большие, но и не слишком маленькие. Как раз уместятся в руке. Аккуратные розовые соски так и просят, чтобы их сосали и гладили. Мой член тяжелеет между бедер, с него опять сочится, и я больше не могу сдерживаться ни секунды.

Уложив ее на спину, я раздвигаю ее ноги и погружаюсь в нее одним сильным толчком. Она стонет, и я теряю последние остатки самоконтроля. Я трахаю ее, трахаю и трахаю. Со стонами и проклятиями проталкиваюсь в нее снова и снова. Ее тугие стены сжимают мой член, и в глазах вспыхивают звезды.

Потная рубашка прилипает к моей груди, и я срываю ее – пуговицы летят во все стороны.

Я переворачиваю ее на четвереньки и снова всаживаю в нее член, а она испускает крик. Придерживая ее одной рукой за бок, чтобы контролировать свои толчки, свободной рукой я играю с ее грудью. Переключая внимание, я тереблю ее затвердевшие соски, тяну их и пощипываю. Я погружаюсь в нее и выхожу, ее тело дергается от толчков.

По моей спине течет пот, я трахаю сильнее, придавив ее голову вниз, к одеялу и вздернув повыше ее бедра, чтобы погружаться глубже. Я убираю пальцы с ее груди, перемещаю на клитор и яростно глажу. Мои яйца твердеют, поднимаются, по спине пробегает знакомое покалывание. Я с ревом изливаюсь в нее, вхожу и выхожу, пока оргазм не истощается и я не опустошаюсь.

Но я не удовлетворен. Нисколько. Мне нужно еще.

– Приведи себя в порядок, – рявкаю я. – Мы уходим.

Я поспешно одеваюсь, оставив разорванную рубашку на полу, и слежу голодными глазами, как одевается она. Когда я буду трахать ее в следующий раз, хочу, чтобы ее стройные ноги обвивали мои плечи. Засовывая ноги в ботинки, набираю сообщение Лео. Потом подхватываю ее туфли на шпильках, беру ее за руку и тащу прочь из комнаты. Мы спускаемся по ступеням, и мой солдат следует за нами.

Лео и остальные мои люди ждут у подножия лестницы.

– Так быстро уходишь, Маццоне?

Салерно ухмыляется с дивана. Широкий экран опущен, на нем застыла комната, из которой мы только что вышли. Этот мудак выставил зрелище на всеобщее обозрение. Несколько парней трахают шлюх, остальные поглаживают члены, ухмыляясь мне, выражая свое мнение. Мне хочется отрезать все члены и засунуть им в задницы.

Я разворачиваю Сьерру лицом к себе и прижимаю ее голову к своей груди, надеясь, что она еще не заметила экран. Внутри меня бушует ярость, и она направлена не на Салерно.

Я потерял контроль.

Я слишком сильно наслаждался ею.

Но сейчас корить себя бессмысленно. Что сделано, то сделано, я не могу обратить время вспять или найти в себе сожаления, потому что мой член по‑прежнему упирается в молнию и требует снова погрузиться в нее. Сейчас я просто хочу увести ее отсюда.

– Вы получили что хотели, и наши дела завершены, – говорю я, с предостерегающим взглядом передавая Сьерру Лео.

Он кивает, сразу все понимая, и выводит ее в коридор. Один из моих soldati – смышленый парень, посвященный год назад, выходит вперед в одной майке и подает мне свою черную рубашку. Я продеваю руки в рукава, подхожу к Салерно и протягиваю руку.

– Если мой отец узнает о том, что я сделал, он мне яйца оторвет. Так что я должен убедиться, что все останется в тайне.

– Я человек слова, – говорит Салерно, хотя это совершенно излишне.

Мы пожимаем друг другу руки, и я киваю.

– Было приятно иметь с вами дело, – добавляет он.

Мне хочется выбить с его лица эту самодовольную ухмылку. Скорее всего, он потратит личное одолжение на то, чтобы заставить меня жениться на своей дочери, но какое‑то время не будет об этом заикаться. Умный человек подождет подходящего момента. Анаис всего одиннадцать, а по традиции девушек редко выдают замуж раньше восемнадцати, поэтому у меня есть несколько лет, чтобы смириться с последствиями спасения Сьерры.

– Будем на связи.

Я коротко киваю Руссо и Гамбини, направляюсь к выходу, на ходу застегивая рубашку, и открываю дверь в коридор.

Лео ждет с моими людьми, слегка придерживая за плечо Сьерру. Я хмуро смотрю на него, и он с усмешкой убирает руку. Я беру Сьерру за руку и тяну вперед.

– Идем.