Проклятие теней и шипов

– Я прячусь здесь от людей. Книги – мои окна в другой мир и другую жизнь. Раз уж женщинам запрещено путешествовать.

– Жаль. За границами Нового Тимора есть на что посмотреть.

Мне не стоило задавать вопросы. Боги, да меня вообще не должно было это интересовать. Но меня распирало любопытство, а в такие моменты мой разум оказывался глух даже к собственной интуиции.

– Простите, но вы сказали, что не тиморец, и мне стало любопытно… То есть я просто сама по себе любопытная, не то чтобы я думала именно о вас или что‑то в таком духе.

– Квинна, о чем вы хотите спросить? – оборвал меня Легион со смехом в голосе.

Где‑то в потустороннем мире мои предки‑воители, должно быть, в который раз прокляли меня за невозможную глупость.

– Просто хотела узнать, откуда родом ваш народ.

Он медленно отпил чай.

– И каковы ваши предположения?

Ох уж эти домыслы о Легионе Грее. Он был умен и прекрасно знал, что слухами о нем полнился весь город.

– Ну, я слышала, будто вы знатного рода, но из другого королевства.

– Так люди говорят?

– Они на это надеются. Особенно матери, которые так и видят своих дочерей у ваших ног.

– Боюсь, я буду не впечатлен. Я предпочитаю женщин, которые стоят на ногах, а не на коленях. Гордо и прямо.

– Стоят на шаг позади вас?

– Скорее рядом со мной.

– Понятно, – только и смогла выдавить я. Внутри разлилось тепло, и я надеялась, что Легион не заметил этой нечаянной сердечной радости.

– Хотите правду? – неожиданно сказал он. На мгновение на его скулах вздулись желваки. – Я никто. Я не знаю ни своей семьи, ни своего народа. Я вырос в доме для беспризорников, где мне рассказывали, будто меня привезли на одном из сотен пассажирских кораблей и бросили. Что, я теперь не такой завидный жених? Я здесь не пришелец. Я бродил по этим берегам невидимкой до тех пор, пока не научился быть заметным.

Взгляд Легиона устремился в окно, за которым последние золотые крупицы солнечного света оседали за океан. Я не знала, что сказать. Бродягами полнились улицы во всех уголках Нового Тимора. Беспризорные мальчики и девочки рылись в мусоре и питались объедками, за скудную плату зажигали газовые фонари или бегали с записками. Никому не нужные, непризнанные, лишенные любви и заботы. В основном это были эттанские сироты, чьих родителей погубили каменоломни или болезнь, но были и переселенцы из‑за океана: некоторые сами пробирались на корабли, некоторых выменивали торговцы. Я попыталась представить среди них умного и обаятельного Легиона – голодного, одинокого оборванца, – и сердце болезненно екнуло.

– Как вы… – я неопределенно взмахнула рукой в его сторону, имея в виду и дорогой костюм, и начищенные ботинки, и здоровые зубы.

– Добился такой успешной репутации? – Он небрежно закинул ногу на ногу, но лицо его осталось каменным. – Думаю, эту историю мы оставим на следующий раз.

– Вы мне не доверяете?

– А вы бы доверили мне то, что никому никогда не рассказывали?

– Вы никому никогда не рассказывали о своем прошлом?

– Только два человека стали настолько мне близки.

Я опустила глаза на затянутые в перчатки руки. Кому, как не мне, понять нежелание впускать других в самые темные уголки души.

– Надеюсь, я вас не обидел, – в его голосе звучала искренность.

– Нет. Вовсе нет. Доверие нужно заслужить, не так ли, герр Грей?

Уголок его рта дернулся, и он ответил глубоким кивком.

– Именно так, Квинна. – Легион поднялся с кресла и вернул книгу на полку. – Я вас оставлю, отдохните. Завтра у вас будет возможность встретиться с несколькими женихами.

Из груди вырвался протестующий стон.

– А это обязательно?

– Рано или поздно вам придется пообщаться с ними, – усмехнулся Легион. – А то вдруг мой выбор окажется чудовищным занудой. Я буду чувствовать себя ужасно.

– Знаете, – я развернулась на диване, сложила руки на спинке и устроила на них подбородок. – Мне кажется, вам даже нравится такая власть.

– Немного, – признался он. – И вместе с тем ни одно дело еще не держало меня в таком напряжении. Я очень боюсь допустить ошибку. Только пусть это останется нашим секретом, Квинна.

– Уже вторым.

– И, я уверен, не последним. – Легион слегка наклонил голову. – Спокойной ночи, Элиза.

Он закрыл дверь, и мое имя, сорвавшееся с его губ, тяжело повисло в тишине. Мы будто бы переступили какую‑то невидимую черту и стали на шаг ближе к чему‑то похожему на дружбу. Признание Легиона о том, как серьезно он отнесся к организации торгов, к моим желаниям и моему мнению, принесло некоторое облегчение. Я знала достаточно выкупных переговоров, во время которых про невесту и вовсе не вспоминали, пока не была заключена сделка.

Такими темпами я, пожалуй, когда‑нибудь смогу ему доверять.

Но не сегодня.

Сегодня я дождалась, пока шаги Легиона стихнут в бесконечных коридорах, соскользнула с дивана и метнулась в свою опочивальню. Я стянула перчатки, сорвала платье, надела бриджи грубой вязки и свободную рубашку. Затем пристегнула к внутренней стороне бедра серебряный фамильный кинжал. Широкополая шляпа прикрыла сияние моих волос, а на плечи лег черный плащ, подбитый медвежьей шкурой.

Я щелкнула оконной задвижкой. Когда‑то давно я обнаружила, как легко можно было спуститься из окон нашего поместья, цепляясь за выступающие камни.

Как только мои сапоги коснулись рыхлой земли под окном, я пригнулась за кустами диких роз, ожидая, что в полосу лунного света ступит очередной патруль.

Стояла тишина.

Надвинув шляпу пониже на лоб, я нырнула в заросли и растворилась в ночи.

 

Глава 7

Лесная дорога разбегалась на две узкие тропинки, змеями извивающиеся в траве между густо растущим подлеском.