Проклятие теней и шипов

Одна вела к Раскигу – полуразрушенному поселению свободных эттанцев, которое, по слухам, охраняла стихия хаоса. Я никогда там не была. Раскиг лежал в самом сердце старых земель Ночного народа и наверняка представлял собой в основном развалины дворцов и зам‑ков фейри, а не деревянные домишки простого люда. Идеальное убежище для эттанцев и преступников, которые хотели избежать встречи со стражниками Воронова Пика. Пока оставался хоть один шанс, что живы настоящие представители Ночного народа, Зибен не посмел бы искушать судьбу и пересекать их границы.

Как бы ни свирепствовал мой дядя, он, как и многие, верил в сказки о мстительных фейри, возмущенных гибелью своих королей во время тиморских набегов.

Я не знала, правда это или нет.

Как бы то ни было, моей целью был не Раскиг. Я обшарила ствол высохшей осины и потянула за сучок, затыкающий дупло. Грызуны, готовясь к зиме, натаскали внутрь душистых иголок, орехов и листьев. Глубоко под ними лежал нетронутый маленький фонарь. Порадовавшись, что фитиль не отсырел, я зажгла огонек и поспешила в чащу леса. Да, Маттис приглашал меня на прогулку вовсе не под великим городским колоколом.

Конец тропинки терялся в сплошном колючем кустарнике.

Хрустнула ветка, и по всему телу побежали мурашки.

Подняв фонарь, я осмотрела обступившие меня деревья. Никого. Может, белка или лиса.

Дальше пути не было. Любой, кто решился бы зайти в лес так далеко, в этом месте непременно повернул бы назад. В точности, как было задумано. Встав на четвереньки и зажав ручку фонаря в зубах, я скользнула в неприметный лаз среди ветвей шиповника и выбралась в потайную рощицу. Посреди нее высилась огромная сосна – Колокольня.

Мой фонарь бросал тени на сухую траву, и тишина рассыпалась тихим смехом.

– Элиза, – пропела Мэви. Здесь она чувствовала себя свободнее, чем где бы то ни было. – Я уж забеспокоилась, что ты не получила сообщение.

Мэви избавилась от платья и передника, сменив их на свободные штаны. Между лопаток на открытой спине раскинул крылья вытатуированный ворон. На поясе крепились парные ножи, вниз по лезвиям бежали золотые полоски. Сив выступила из‑за деревьев, как обычно, не до конца уверенная в нашей безопасности. Ее руки легли на рукояти ножей, как у Мэви, а в ножнах на бедре прятался кинжал, как у меня. Волосы она собрала в тугой узел. Лицо посуровело еще сильнее, когда с верхушек деревьев сорвалась стайка голубей.

Я вытащила кинжал и поставила фонарь возле других, ближе к Колокольне.

– Моя беседа слегка затянулась.

Маттис, сидевший на валуне у края рощи, фыркнул.

– С кем, с переговорщиком? Да уж, у вас уйма тем для обсуждения.

Маттис усмехнулся и провел точильным камнем по короткому узкому клинку. Я сложила руки на груди.

– Если тебе интересно, мы не так уж и много говорили. Ему нравится читать, как и мне.

– Вы читали? Все это время? – недоверчиво спросила Сив.

– А чего так удивляться? Да, мы читали. Потом задали друг другу несколько вопросов. – Я прикусила язык, прежде чем выложить друзьям все печальное прошлое Легиона. Ореол славы, которым его окружил весь Тимор, быстро потускнел бы, и мои друзья начали бы доверять ему гораздо больше.

Но это была не моя история.

Маттис спрыгнул с валуна. Его улыбка расползлась до ушей.

– И как тебе моя книга?

Мое сердце пустилось вскачь при одном только воспоминании об интимных подробностях магии хаоса. Но Маттис едва не лопался от самодовольства, предвкушая мою реакцию, а мне нравилось раздражать его, поэтому я пожала плечами.

– Неплохо написано, но уж очень неправдоподобно.

– Неправдоподобно? – у Маттиса челюсть отвисла. – Это же история! Истинная правда о самой неукротимой форме хаоса.

– Предания, Маттис. Не история, а предания, – ехидно напомнила я, почти упиваясь разочарованием, которым от него так и разило.

Маттис отмахнулся и покачал головой.

– Я не стану с тобой разговаривать, пока ты не вернешь себе хоть крупицу логики. Давай сразимся.

В следующую секунду я парировала колющий удар его клинка.

Много лет назад наши шутливые поединки на палках переросли в еженедельные тренировки. Так мы чувствовали себя воинами, какими когда‑то были наши предки. И тиморцы, и эттанцы.

Когда к нам присоединилась Сив, дело пошло еще лучше. Она стоически отмалчивалась на все расспросы о том, где научилась сражаться, и терпеливо показывала мне, как правильно держать кинжал и уворачиваться от удара сзади. Маттис умел оценить обстановку одним быстрым взглядом. Мы с Мэви тренировались, снова и снова. Зарабатывали синяки и царапины, набивали шишки.

На несколько коротких часов в нашем потайном месте мы становились равными друг другу.

Маттис врезался локтем в мое плечо, вынуждая отступить.

– И что, понравился тебе твой переговорщик? – спросил он, прокручивая меч.

– Ты с ним приехал. – Кончик моего кинжала нацелился ему в грудь, но Маттис легко парировал удар. – Могу спросить тебя о том же.

Маттис не гнушался грязных приемов. Когда я шагнула назад, примериваясь к новой атаке, он заехал мне по колену, опрокидывая на землю. Я поспешила откатиться в сторону, спасаясь от удара, который в реальном поединке стал бы смертельным.

– Быстро учишься, Квинна, – довольно подметил Маттис. Он подал мне руку и помог встать на ноги. Мы снова закружили напротив друг друга. Маттис двигался обманными маневрами, как лис на охоте. Между бровей у него пролегла насмешливая морщинка. – Я нахожу герра Грея… оригинальным. Он все спрашивал о моей лавке, казалось, что ему и правда интересно.

– Нет, – ответила я громче, чем планировала. – Не показалось. Ему действительно интересно. Вот сегодня он сказал, что хочет учесть мои пожелания, прежде чем выбирать жениха.

Боковым зрением я уловила конец другого поединка. Сив опрокинула Мэви на спину, и та зашлась кашлем. Победительница медленно втянула носом воздух и повернулась к нам с Маттисом.

– Будь осторожней. – Сив положила руки на бедра и продолжила говорить, совершенно не обращая внимания на Мэви, которая неуклюже пыталась подняться на ноги. – Лично я ему не доверяю. По‑моему, он перед тобой любезничает, только чтобы добиться доверия и усыпить бдительность.

– Квинна, ты только глянь! – Маттис картинно приложил руку к сердцу. – Наша милая Сивери кому‑то не доверяет.

– Действительно странно, – согласилась я и рассмеялась, когда нож в руке Сив угрожающе повернулся в сторону Маттиса. По ее взгляду я не могла понять, зарежет она его сейчас или поцелует. Я вообще никогда не могла их понять. Но предположение о Легионе меня зацепило. Люди для него были все равно что книги из нашей библиотеки, и он запросто говорил то, что собеседник хотел услышать.