Сбежавшая истинная

Мне нужно было услышать это от него, чтобы сломать шею за всё, что пришлось пережить моей Ягодке. Не нужно быть гением, чтобы слышать за его словами то, что не принято произносить.

– Как и за любое предательство. Смерть.

Меня остановил Кир. Как сумел – не представляю. Закрыл собой этого Глеба, вцепился в меня, крича что‑то. Другой бы не рискнул, но Кир знал, что может меня остановить.

– Марина.

И я остыл также быстро, как загорелся.

– Она у них, – прохрипел, наблюдая, как на плечах друга набухают кровью следы от моих когтей.

– Да понял уже. Остынь. Сейчас съездим и заберём, ничего страшного.

Но я понимал, что страшное уже могло произойти. Мы с ней провели ночь вместе, от Марины пахло мной и сексом. Что, если они успели ей что‑то сделать?

– Андрей, объединяй кланы. Никаких послаблений, переходят под наши законы.

– Слушаюсь, Елисей Николаевич.

Я поднял взгляд на Глеба – трясущегося, бледного, не достойного называться оборотнем. Он понял, что только что мог умереть, и его жизнь спасла случайность. И если я захочу от него избавиться, то мне больше никто не помешает, даже свидетели из людей.

– Итак, Глеб, – улыбаясь, взял слово Кирилл. – Вы, наверное, уже осознали, что как раньше больше не будет. Поэтому у вас есть только одна возможность сохранить свою жизнь.

– Какая?

– Честно ответить на все вопросы и проводить нас, – Кир покосился на меня, – в клан.

– Я отвечу, – выдохнул Глеб.

Оборотни за его спиной смотрели на меня как на ненормального, боясь ещё больше, чем их предводитель.

– Среди ваших… людей… есть девушка по имени Марина. Блондинка, невысокая, очень красивая.

– Марина? Красивая, – словно задумался Глеб. – Две Марины есть здесь в городе и трое по деревням, если новеньких не было…

– В городе! – рявкнул, поторапливая.

– На квартирах живут. Одна блондинка, вторая потемнее. Обычные девки, что в них красивого, – и заторопился, слыша, как я рычу. – Я могу показать!

– Поедешь со мной, – направился к машине, зная, что если понадобится, его притащат.

Пальцы дрожали, за руль посадил кого‑то из парней, боясь, что сорвусь. Я чувствовал животный страх Глеба, и отгонял все причины, по которым тот мог так сильно бояться, потому что осознавал, чем ему грозит моё бешенство.

– Но она же человек, – раздалось бормотание с заднего сиденья. – Они – люди, это неправильно, противно нашей природе…

– Ты что сказал? – развернулся к нему.

– Глеб, помолчи, – посоветовал ему Кир. – У тебя есть пара?

– Есть, – оборотень вдруг собрался, успокоился и посмотрел на меня, отвечая Кириллу: – Но она истинная волчица. Сильная, красивая. Не какой‑то там человек!

– А ваши никогда не встречали пару из людей? – спросил я.

– Конечно, нет! Люди – низшие создания, они могут прислуживать, но даже трогать их – значит замараться. Ни один оборотень не посмотрит на женщину как на пару!

– Придётся разрушить ваш мир, – нехорошо усмехнулся я. – Моя пара – человек, и если с её головы упадёт хоть волосок, я вырежу весь ваш клан, понял? И ты станешь первым.

 

Глава 8

 

Лис

Дом был точно таким, в каком жил я. Неудивительно, что Марина так легко ориентировалась в моей квартире.

Мне казалось, что я чувствую её запах, что он разлетается вокруг яркими ароматами желанного тела. Весь мир пропах ею, и я сходил с ума от невозможности прикоснуться к ней, держался только на мысли, что ещё несколько мгновений, и она навсегда будет моей.

– Справишься? – спросил Кирилл.

Я отмахнулся и пошел к лестнице, но замер, почувствовав в кармане вибрацию телефона.

– Слушаю, – скрипнул зубами, но ответил, потому что не имел права проигнорировать.

– Здравствуй, родной, – издевательски пропела та, кого лично мне хотелось всегда удавить.

– Чего тебе надо, Полина?

– Елисей, ты такой серьёзный, – засмеялась, помня, что меня это выводит из себя.

Эта дрянь точно знала все болевые точки нашей семьи. Выучила назубок, присосалась как пиявка, вросла, отравляя своим существованием нашу жизнь.

– Что надо? – меня ждала Ягодка, и я не собирался тянуть и терять главную женщину своей жизни из‑за того, что стерве захотелось поболтать.

– Брось, тебе не идёт такой тон. Я помню, каким милым мальчиком ты был раньше.

– Никогда не был милым.

– Наверное. Ты не Ян, до брата тебе далеко, – и снова рассмеялась.

Истеричка.

– Что. Тебе. Надо.

– Хочу проехаться по магазинам, а твои идиоты меня не отпускают.

– Ты под арестом.

– Если ты не забыл, я ношу ребенка! И он твой…

– Полина, мне плевать, – оборвал очередной поток уговоров. – Тебе выделили содержание, у тебя свой дом в клане, который подарил тебе отец. Я мог его отобрать, но ты всё так же живешь там, где привыкла.

– Очень смешно. Ты знаешь, где я привыкла жить.

– Только попробуй сунуться к Яну, и я не посмотрю на то, что ты волчица и ждешь щенка.

– У этого щенка одна с тобой кровь!

– Именно поэтому ты ещё жива.

– Надо было прирезать тебя, когда была возможность, – психанула она и бросила трубку.

– Надо было, – удовлетворённо ответил в воздух и спрятал телефон.

Дрянь не будет звонить ещё сутки. Жаль, что на большее её не хватит.