Сбежавшая истинная

Меня не подозревали в сливе информации, не считали нужным убирать документы и прекращать разговоры, когда я входила в кабинеты. Я – тень на стене, чего её бояться?

И то, что сегодня оборотень за меня заступился, выбило из колеи. Я точно знала чего хочу, и никак не ожидала предательства от людей, которым доверилась. Немного, самую малость, но всё‑таки поверила.

Двери лифта открылись, и волк вышел. Остановился, будто вздохнул, качнул хвостом, приглашая следовать за ним.

И я пошла.

Открыла дверь, приветливо распахнув перед оборотнем, а потом вошла, потерявшись в запахах чужого дома.

Острый запах перца и корицы, горьковатый, истинно мужской распахнул для меня свои объятия. И я едва нашла в себе силы скинуть куртку, разуться и пройти дальше.

– Жаль, что вино ты разбила, – в уставшем голосе всё равно слышится веселье, и я оборачиваюсь, чтобы…

Твою мать! Нет, я, конечно, привыкла, что оборотни никогда не стесняются, но с этим я не знакома, а он стоит и…

Я мужественно стараюсь не смотреть ему ниже груди. Максимум, на тонкий шрам от пули, который к утру вообще исчезнет. Не больше. Не ниже. Потому что ниже всё очень впечатляюще, и мне кажется, что я впервые покраснею.

– Тебе сейчас лучше не употреблять алкоголь, – хрипло ответила я и по памяти направилась на кухню.

Память не подвела, планировка была точно такой же.

– Надо же, словно уже бывала у меня.

– Моя квартира точно такая же.

– Ясно.

Он уселся за стол, не собираясь одеваться, и я только горестно вздохнула про себя. Мне двадцать лет, я вижу голых мужиков каждый день, но почему‑то именно сейчас у меня дрожат колени. И дышать трудно. А самое паршивое, он отлично чувствует моё состояние. Знает, как действует на меня.

– Лис.

– Прости? – я успела заглянуть в холодильник и расстроиться, что продукты остались там, на парковке.

– Я – Лис.

– А я думала волк.

– Волк по имени Лис, – усмехнулся он и повёл плечами.

А я… Подобрала слюни и вернулась к холодильнику, кожей ощущая его взгляд. Липкие мурашки, от которых слишком жарко телу, а бельё становится тесным, так и хочется скинуть лишнюю одежду, чтобы оказаться с этим оборотнем на равных.

Перед глазами его кожа – чуть с золотинкой, смуглая, блестящая. Плечи. Мышцы. Тренированный гад. Сильный. Альфа клана? Или одиночка? Сильных оборотней много, а он явно сильный раз спокойно удержал зверя. Только сейчас его терзает голод, и мне нужно будет хоть немного его утолить, прежде чем сбежать. Накормлю, а женщину для снятия напряжения он найдёт сам.

Почему‑то эта мысль не понравилась, но я уже взяла себя в руки и принялась нарезать найденное в холодильнике мясо. Бутерброды, на большее я не способна. Да и готовить тут не из чего.

– В шкафчике вино. Доставай.

Протянула руку, достала бутылку и удивлённо констатировала:

– Сладкое.

– Ты же сказала, что любишь сладкое.

Что прозвучало в его голосе, я не поняла, странные интонации, которых до этого не было. Вроде и заигрывает, но как‑то… Нежно? Совсем спятила, Марина! Какие могут быть у оборотня нежности? Его скоро ломать начнёт, будет жрать как не в себя и трахать всё, что движется! А ты сопли распустила!

– Но покупал ты сухое, – напомнила Лису.

– Малинка, хочешь – верь, хочешь – нет, но та бутылка была ошибкой.

– Дорогой ошибкой?

Даже без контекста ясно, что собирался Лис сегодня ночевать не дома, а у той, кому по нраву красное сухое. Н‑да, может, ещё и выгорит у него, когда вопрос встанет так, что придётся срочно его решать.

– Не заслуживающей твоего внимания. Просто забудь о ней.

– Уже забыла.

– Я люблю сладкое. А ты такая сладкая, Малинка, правда?

Я не успела заметить, как он оказался слишком близко. Не услышала, как подошёл. Зато почувствовала, как его руки обхватили талию, прижали к обнажённой груди.

– Отпусти.

– Не сегодня.

 

Глава 3

 

Марина

Со мной творилось нечто странное. Я столько раз объясняла девочкам, что хранить девственность и не поддаваться соблазнам просто. Нужно чувствовать себя, вот и всё.

А теперь…

Я таяла под неторопливыми ласками. Черт, да это даже не ласки, просто поглаживания, от которых загораются искры на коже, перехватывает дыхание, реальность перестаёт иметь значение. Только руки Лиса, его пальцы, расстегивающие пуговки на блузке. Ловкий оборотень, которому нужно утолить бушующую жажду. Нет, я не хочу этого, но остановить его нет сил, мне нравится это ощущение, оно подминает под себя все принципы и вдолбленные правила.

– Мне нельзя, – тихий стон, и у меня подгибаются ноги.

– Строгий папа? – лёгкая насмешка и слишком горячий поцелуй в мочку уха.

Проворный язык обвел её по краю, оставил горячий след, и словно контрольный – поцелуй за ухо, а следом горячее дыхание на шее, цепочка точек‑укусов, обжигающих, сводящих с ума.

– Не папа, но… Нельзя.

– Почему?

Он не верит мне, наверняка думает, что я ломаюсь, набиваю себе цену, чтобы потом выпросить подарок подороже.

– Меня убьют.

Ответ простой, но искренний.

Я не солгала, и Лис это понял. Напрягся, развернул лицом к себе, чтобы видеть мои глаза. Обхватил лицо ладонями очень осторожно, улыбнулся одними губами.

– Если потеряешь девственность, тебя убьют? – серьёзно, чуточку зло уточнил он. – Те же, кто был на парковке?

– Не они, – закрыла глаза, чтобы Лис не увидел в них тоску.