Секретная бухта в Хорватии

Напевая себе под нос, Мэдди с этой задачей справилась. К обеду уже было подготовлено вяленое мясо, несколько салатов и свежий хлеб, купленный сегодня утром. Она пошла на палубу, чтобы спросить, не желает ли кто‑нибудь прохладительный напиток или закуску. Там уже расположились Тара с Кори, все из себя безупречные в крошечных купальниках и повязанных на талиях саронгах, будто нарочно подобранных, чтобы подходить друг к другу.

– О, ты, из экипажа, – сказала Тара. – Не помню твое имя. У тебя есть апельсиновый сок?

Мэдди мило улыбнулась. Она как раз расставила все по местам и собиралась пойти убирать каюты и заправлять кровати.

– Мэдди. Да, есть. Вам налить?

– Он свежевыжатый?

– Эм‑м… – Мэдди сделала извиняющееся лицо. – Не думаю.

Тара вздохнула:

– Концентрированный сок? Я это пить не буду.

– Не уверена, он местного производства. Так что он, наверное, свежий.

– А гранатовый сок есть?

– Боюсь, что нет.

– Наверное, будет нелепо предполагать, что у тебя есть кокосовая вода.

– Да, – сказала Мэдди.

– В смысле, есть?

– Нет, я имела в виду… нет.

Тара сузила глаза, но даже под ее недоверчивым пристальным взглядом Мэдди умудрилась сохранить невозмутимое лицо.

– Ну, похоже, апельсиновый сок сойдет.

– Ти, хорош вести себя как стерва, – протянул Саймон. – Бедная девочка старается изо всех сил. Тут нет магазина «Харви Никс» за углом. Не тот апельсиновый сок не испортит твою прекрасную фигуру. Идем, расскажешь мне про свою знакомую, которую выгнали с фотосессии в Антибе на прошлой неделе.

Глаза Тары заблестели, когда она обрадовалась возможности посплетничать.

Мэдди пошла обратно на камбуз, когда Тара крикнула ей: «Без льда!»

– А еще без «спасибо» и «пожалуйста», – пробурчала она и тут же покраснела, когда заметила, что Дуглас тут, изучает графики. Рядом с ним лежал бинокль.

Он хитро подмигнул девушке, нежно улыбнулся, а потом взял бинокль и посмотрел на море, словно ничего не слышал. За завтраком он очень радовался по поводу предстоящего плавания, засыпал Ивана вопросами, изучал их маршрут. Его круглое лицо озарялось прям‑таки мальчишеским интересом. Мэдди подумалось, что, если капитан даст ему поносить свою фуражку, радости Дугласа не будет предела.

 

Первый порт захода Мэдди – уборка кают. Она усмехнулась про себя. «Порт захода». Да она здесь как дома! Девушка взяла пластиковое ведро с чистящими средствами и поднялась по лестнице, которая вела к главной палубе. Сири сидела на одном из мягких сидений, расположенных вдоль кормы, и читала книгу.

– Привет, Мэдди. Загляденье, правда? – Она махнула рукой на открывающийся вид: солнечный свет, играющий бликами на воде, изменчивые морские волны, острова, мерцающие вдалеке и обещающие приключения…

– День и вправду выдался замечательный.

– А у тебя будет время им насладиться? – спросила Сири, опустив взгляд на ведро с чистящими средствами.

Мэдди доверительно улыбнулась ей:

– Я подумывала сначала убрать каюты, тогда потом смогу выйти на палубу.

– Отличный план. А после этого?

– Скорее всего, буду занята. Зависит от вас. Пока вы на борту, я при исполнении.

– Значит, отдохнуть не получится. – Сири озорно поиграла бровями.

– Не сегодня, да. Зато гостям раздолье – можно купаться и загорать в уединенной бухте.

– Не переживай, – сухо ответила Сири. – Кори и Тара – все равно что дети. Они быстро заскучают. Ставлю на что угодно: к ужину Кори станет ныть, что хочет на берег. Дуглас, как обычно, послушается. Как ты думаешь, зачем нам огромная яхта на двадцать человек, хотя нас всего шесть?

– Он кажется очень приятным человеком, – рискнула ответить Мэдди, которую заинтересовали разногласия в компании. Отвечать на прозвучавший вопрос ей не хотелось. – Откуда вы все друг друга знаете?

– Дуглас вроде как мой кузен.

– «Вроде как»? Впервые о таком слышу, – хитро улыбнулась Мэдди, вскинув брови.

– Наши родители – лучшие друзья. Вот прямо лучшие из лучших. Они все вместе делают: ходят на вечеринки, ездят отдыхать… А мы их единственные дети. Я называю его маму тетушка Марго. Мы одногодки, хотя Дуглас ведет себя так, словно на десять лет меня старше. Все наше детство мы были вынуждены провести вместе, и – да, теперь он действительно приятный человек. В четырнадцать он был той еще занозой в заднице. – Она скривилась. – И в шестнадцать тоже. Но он изменился и вполне мне нравится.

У ее глаз собрались морщинки.

– Иронично, но теперь, когда нас не заставляют проводить время вместе, мы делаем это сами, добровольно. Он один из моих лучших друзей. – На секунду лицо Сири омрачилось печалью. Она скользнула взглядом по морю, а потом подняла голову и уже будничным тоном добавила: – Но теперь он взрослый, богат, как Крёз, и… – ее глаза потемнели, – влюблен в Кори. И это я их познакомила, черт возьми. Я работаю стилистом, – она понизила голос, – и именно поэтому могу потешаться над Кори и Тарой. Если захочу, я сделаю из них посмешище на фотосессии. Мы достаточно часто работаем вместе, поэтому повод волноваться у них есть.

На ее губах заиграла улыбка Макиавелли.

– А Саймон ходил в школу с Дугласом. Они закадычные друзья. Кори он знает со времен тенниса.

– А я должна его знать, да? – шепотом спросила Мэдди, оглянувшись через плечо.

Сири издала громкий смешок.

– Ага, – ответила она с озорным видом.

– Ой, блин, – застонала Мэдди. – Вот это я лажанула. Он знаменитость, да?

– Ну, это он так думает, – сказала Сири и добавила уже добродушнее: – Он раньше играл в теннис – двадцать лет назад стал финалистом в юниорском парном разряде Уимблдонского турнира. Честно скажу, он был хорош, но после этой победы ничего не добился.

– Как жалко.