Секретная бухта в Хорватии

Мэдди обогнула ресторан, который загораживал собой весь вид, и побежала вниз по ступенькам. Они привели ее к небольшой аллее, которая пряталась в тени сосен. Девушка спрыгнула с каменной стены на кусочек пляжа у воды, откуда открывался роскошный пейзаж. Несколько семей неподалеку встали лагерем у кромки воды, а остальные расположились на пляже за пределами стены.

С трудом шагая по камням, Мэдди добралась до определенного местечка, которое присмотрела, постелила полотенце и скинула одежду. Вчера она с завистью смотрела на тех, кто купался в море, а сегодня наступила ее очередь. Идти босиком оказалось жутко больно, хотя детей, что играли на мелководье, это не смущало. Мэдди осторожно зашла в воду и обрадовалась, ощущая прохладу, а не холод.

Девушка поплыла к буйкам, которые обозначали безопасную для плавания зону. В воздухе висела легкая дымка. Судов было много; они поблескивали в солнечном свете, и некоторые из них, размером с «Авантюриста», двигались под всеми парусами. Мимо проносились скоростные катера, и волны от них накатывали на берег.

Мэдди перевернулась на спину и стала лениво наблюдать за хорватскими ребятишками. Они плавали, ныряли и прыгали с камней неподалеку. Один из них вынырнул, размахивая какой‑то зеленой тряпочкой, зажатой в руке, и поплыл за другим ребенком, озорно хохоча. Последнего вдруг окатило водой; он попытался увернуться, визжа и смеясь, и первый ребенок откинул импровизированный водный пистолет в сторону.

Мэдди стало любопытно. Дети ныряли в воду, находя каких‑то морских существ.

– Это морской огурец, – сообщил пожилой мужчина, плавающий рядом. Он кивнул в сторону детей.

– А, а я‑то как раз понять не могла, – улыбнулась Мэдди.

Старик со снисходительной улыбкой покачал головой и поплыл дальше, перед этим помахав детям.

Вскоре детям надоела их игра – или у них закончились бедные морские жители, и они стали гоняться друг за другом, то вбегая в мелководье, то выбегая из него.

Вот что такое жизнь, подумала Мэдди, оглянувшись на пляж и на людей, что наслаждались прелестным днем и теплой водичкой. Если она может так проводить выходные, то она готова мириться с капризами Тары и Кори.

 

Глава 9

 

– У тебя здорово получается.

Мэдди подпрыгнула, выронила карандаш и прижала скетчбук к груди, словно сентиментальная девица из исторической драмы.

– Саймон! – Она посмотрела на него со своего укромного местечка в дальней части пляжа, которое специально выбрала так, чтобы ее никто не тревожил. – Ты что тут делаешь? – Тон получился обвиняющий; Мэдди думала, что хорошо укрылась от любопытных взглядов. Особенно гостей.

Она поумерила пыл и добавила:

– Я думала, ты вместе с остальными. – Девушка заглянула ему за спину, надеясь, что он пришел один. Слава богу, она уже накинула футболку и шорты – ей очень не хотелось, чтобы остальные увидели ее в купальнике. Она и рядом не стояла с этими моделями.

Саймон по‑волчьи ухмыльнулся, наклонился, подобрал карандаш и отдал его Мэдди. Потом, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с ней, уверенный, что ему тут рады.

– Я не могу постоянно с ними находиться. Мне нужно отдохнуть, – доверительным тоном с нотками веселья признался он. – Ну, – он кивнул на скетчбук, который Мэдди по‑прежнему сжимала в руках, защищая, как родное дитя, – посмотрим, что там у тебя.

Его глаза вдруг блеснули, как у хищника, который учуял добычу.

Мэдди сглотнула, с неожиданной проницательностью осознав, что если она ему откажет, то он воспримет это как вызов. Тогда он точно победит и посмотрит даже больше рисунков, чем она бы сама ему показала.

– Да так, хотела немного порисовать. – Она ослабила хватку, но скетчбук из рук не выпустила. Она посмотрела на море. – Тут так красиво. Никогда не видела такое чистое море, да и в принципе такой цвет. Как там Златни‑Рат?

Саймон не обратил внимания на ее жалкую попытку отвлечь его и положил руку на скетчбук. Усмехнулся. Когда их взгляды встретились, его темные глаза смеялись.

– Мэдди, Мэдди, – с шутливым упреком сказал он. – Зачем же так юлить.

Не разрывая зрительный контакт, Саймон осторожно забрал у нее скетчбук и положил себе на колени.

Какие у него ясные голубые глаза. Сердце гулко забилось в груди, причиняя Мэдди дискомфорт: из насмешливого взгляд мужчины стал серьезным, и у нее перехватило дыхание. Саймон Бересфорд – один из самых привлекательных мужчин, которых она когда‑либо встречала. Мэдди почувствовала, что краснеет, и опустила голову.

Саймон низко рассмеялся.

– И что же тут у нас?

Мэдди спрятала руку за своей ногой и крепко сжала кулак. Очень мало кто видел ее скетчи. Она уставилась на остров вдалеке, перед глаза все поплыло.

Саймон открыл скетчбук и присвистнул.

– Красиво. Очень красиво. – Он взглянул на Мэдди, с подозрением прищурил глаза. – «Немного порисовать», значит.

Он подтолкнул ее локтем:

– По‑моему, кое‑кто вешает мне лапшу на уши.

Мэдди моргнула и пожала плечами:

– Я… Я просто…

– Милая, да у тебя талант. – Он положил теплую ладонь на ее ногу: выше колена, но еще не на бедро. Неоднозначный поступок. Саймон посмотрел на ее губы и вдруг резко отвел взгляд, словно осознав, что ему этого делать не стоит.

– Я, конечно, не профессионал, но моих знаний достаточно, чтобы сказать: это отличные рисунки. Мой дядя владеет несколькими галереями, и он всегда говорил, что у меня глаз наметан. Если бы я не подался в теннис, то, наверное, пошел бы по его стопам. – Он постучал длинными, изящными пальцами по рисунку и приподнял страницу. – Можно?

Мэдди молча кивнула, хотя ей хотелось вырвать скетчбук из его рук.

Она смотрела, как Саймон переворачивает страницы одну за другой, внимательно рассматривая каждую работу. Улица в Париже, террасные дома в Бурнвиле, коридор с разбросанной обувью дома, часть окна кондитерской Нины, кованый балкон Дома инвалидов, часы в музее Орсе.

Пока Саймон изучал каждое изображение, частичку ее сердца и души, у Мэдди пересохло в горле так, что ей стало больно.