Шагая по осколкам битых чувств

Я аккуратно, чтобы не задеть Макса локтем, отошла от стены вперёд, толкая его плечом. Включила свет, и нездоровая атмосфера исчезла. Я не выдержала напряжения, что искрилось между нами.

Он от стены не отошёл. Он смотрел мне в глаза, а я их прятала, но Макс всё равно находил мой взгляд.

– Мне это не нравится, – призналась я, поправляя край домашней рубашки.

– Что тебе не нравится?

– То, что ты у меня дома.

– Сделай мне кофе, – Максим оттолкнулся от стены, пошёл на кухню, сел на ближайший стул, снял зелёную парку. – Повесь, – протянул её мне.

Глаза от шока расширились.

– Ты очумел? – встревоженно закричала я.

Взяла парку и кинула себе под ноги в протесте.

– Подними, повесь, завари мне кофе, – указал мне так, будто я его горничная.

Как я одета, до меня дошло, когда я вешала парку Макса в прихожей на крючок.

Моё отражение смеялось надо мной. Я сделала, как сказал Браун.

Сказал повесить куртку – я повесила. Сказал заварить ему кофе – я заварила.

Может, он так быстрее уйдёт?

На мне потёртые шорты для сна, а сверху рубашка без одной пуговицы – она давно отлетела и стала игрушкой для кошки.

Я села напротив Макса и глянула на него взглядом, говорящим: «Подавись, откашляйся и иди отсюда». Но он продолжал делать маленькие глотки кофе, не собираясь ни давиться, ни уходить.

Миша был бы не рад, узнав, что его брат сидит в полпервого ночи на кухне его девушки.

– Что смотришь? Тоже кофе хочешь? Иди и сделай, – он вальяжно раскачивался на стуле взад‑вперёд: – Не ленись.

– Допивай и уходи, – требовательно произнесла я.

– Я сегодня ночую у тебя. Благодаря одной крысе родители некоторое время будут злиться, и ночью я буду с тобой.

– Что‑о‑о‑о‑о‑о‑о‑о‑о‑о?

– Где я буду спать? – Максим встал, поставил чашку в мойку и пошёл в прихожую снять обувь.

– На улице или у себя дома, но не у меня! – я наблюдала, как он ищет тапки.

Взял с полки красные тапки моего отца, надел, проверил удобны ли они ему и улыбнулся.

– Снимай их, это моего папы.

– Да? Мягкие.

Он прошёл мимо меня и начал заглядывать в открытые комнаты. Я оттолкнула его, спеша закрыть двери перед его лицом.

– Утром ко мне придёт Миша, а тут ты. Что он, по‑твоему, подумает?

– Вы завтра не встречаетесь, – толкнул ногой дверь в мою комнату и вошёл.

Как знал, сволочь, куда идти.

– Почему это?

Провёл взглядом по вещам и плюхнулся в мою кровать.

Я мгновенно подлетела к нему и потащила за руку. Он засмеялся, покатился вниз и закряхтел, ударившись спиной об пол. Соседи снизу точно слышали, как эта туша приземлилась на пол.

– Я сделал так, чтобы Миша сразу в свой корпус шёл, – Макс поднялся, отряхнулся, подошёл к моему рабочему столу.

– Зачем? – удивлённо спросила я, вставая напротив него, чтобы он прекратил трогать мои вещи.

– Как зачем, чтобы я переночевал у тебя. Я спать тут буду? – Максим указал на кровать и опять прыгнул в неё.

И всё по кругу: я потащила его за руку, он рассмеялся, но на сей раз не упал на пол, а потянул меня на себя, и я плюхнулась рядом.

Я заливисто захохотала. Макс не отпускал меня с кровати, сжимая кисти моих рук. Ноги запутались в одеяле, его колени пинали мои, руки с силой держали меня за запястья.

Я теряла уровень реалистичности происходящего.

Вдруг перестала вырываться, истерично заливаясь смехом. Вместе с хохотом я хрюкнула, и Максим заржал громче.

Его руки ослабили хватку на моих запястьях, но я не убежала. Пресс от смеха болел, и я сжимала руками живот.

Я не понимала, что смешного: мой враг – в моей постели – мой враг, брат моего парня. В моей постели Максим, и мы вместе лежим и хохочем непонятно над чем.

– Всё, всё хватит, слезай с кровати.

Прекратив смеяться, я всё же вытолкнула его с кровати, а он внезапно схватил меня за руку и потянул за собой.

Он второй раз повалился на пол, а я полетела за ним. Его руки обвили мою поясницу, ноги зажали мои и не отпускали. Взор Макса направился на меня, а мой взгляд на его светло‑карие глаза.

Нужно вырваться… но я лежала на нём и не шевелилась. Я будто пьянела, смотря на Макса, одновременно чувствуя его горячее тело.

Меня вышвырнуло из реальности, выхватило из жизни. Я впервые ощутила такой палящий жар от тела человека. Он обжигал и обволакивал, успокаивал и ранил. Мне нравились эти ощущения. Дыхание Макса на моих губах переплетало множество эмоций в единственное непонятное трепетное чувство, щекоткой проносящиеся от горла до пупка.

– Ты такая тяжёлая, Лика, – прошептал мне в губы и завлекающе улыбнулся. Его глаз коснулись тёплые искры, засверкало что‑то похожее на смущение. Такой его взгляд я видела впервые. Он потрясающий, как и ямочка на его левой щеке.

Сейчас, кажется, я поняла, почему он просил не произносить его имя: он назвал моё, и внутри что‑то сильно щёлкнуло, ударом отрикошетив между ног.

Это влечение мигом вернуло меня в реальный мир, и я вскочила с Макса.

– Хорошо, спи тут, – устало пробормотала я, стараясь дышать ровнее.

Максим встал и начал раздеваться. Одним движением руки он снял с себя джинсы, и откинул их ногой. Серые трусы боксёры сильно натянуты.

– Подождал бы, когда я уйду, – подошла к двери и вышла, мгновенно закрывая дверь с другой стороны.

– Что ты там не видела, – рассмеялся он.

Я легла в кровать в комнате родителей, никак не веря, что Макс будет спать в моей. А ещё самое странное, что я лежала на нём сверху и отскочила не сразу, как упала на него.

А если бы я нагнулась ниже, наши губы могли бы коснуться друг друга… и что тогда?

Ничего, мы никогда не будем целоваться. Я люблю другого человека, а с Максимом мы враги, не более. Всё, что он сейчас делал, было мне назло.

Максим – мой враг.