Шагая по осколкам битых чувств

Глава 11

Позор

 

 

Я спала просто ужасно!

Просыпалась, вспоминала об однокласснике за стенкой. Слышала его похрапывание, невнятное бурчание и как он переворачивался с бока на бок.

Всё это раздражало.

И тревожило.

Утром я вошла в свою комнату не постучавшись. Браун лежал в кровати, как звезда, развалившись на спине. Губы приоткрыты, грудь поднималась и расслабленно опускалась. Я не должна разглядывать его, но всё же стояла и смотрела, как он спал: Макс лежал почти голым, на нём одни трусы с натянутой тканью так же сильно, как вчера, когда я лежала на нём. Одеяло запутано в ногах. Растрёпанные волосы беспорядочно разложились на подушке. Выражение лица невозмутимое, блаженное, словно и не Макс это, а какой‑то психически нормальный чувак.

С обалденно спортивным телом.

У Миши даже во сне лицо оставалось озабоченным, будто вот‑вот в комнату вбежит комиссия института, куда он хотел поступить, и начнёт задавать ему вопросы.

– Вставай, – заорала я, не приближаясь к кровати для безопасности.

Максим резко открыл глаза и моментально вскочил, почти падая из‑за одеяла, обвившего его ноги.

– Ты вообще полоумная? – разозлившись, он подбежал ко мне и толкнул в грудь двумя руками. Приличное расстояние между нами не помогло, и я отшатнулась после его толчка.

– Мне скоро выходить, а тебя я тут не оставлю, – я потёрла место, в которое он ударил.

– Нормально не разбудить? – недовольно буркнул и подошёл к своим джинсам. – Долго пялиться будешь? – посмотрел на меня, потом на дверь.

Утром он ещё вреднее.

Пока Максим собирался – я умылась и сделала себе чай с бутербродами.

Макса я оставила без завтрака.

Браун тоже умылся и без прощания покинул квартиру. Я почувствовала неестественное одиночество, но немедля выбросила это ощущение, и так уже чувствовала запрещённое и извращённое к Брауну младшему.

Я переоделась, сняла постельное бельё, на котором лежал Макс, и бросила его в стиральную машинку. Ещё не хватало ложиться спать на постель после Максима. Да и запах ванили мешал сосредотачиваться на делах. Я, сама не осознавая, вдыхала аромат Брауна как наркоман, совсем не двигаясь и не следя за временем.

Я открыла окно, и когда свежий воздух вытолкнул сладкий запах, я поспешила на улицу, где позвонила Мише. Меня всё ещё интересовало, что такого сказал ему Максим.

Миша сегодня нужен мне, как никогда. Я не просто соскучилась – я ощущала грусть, шагая к нашему дереву одна. И чтобы совсем не поникнуть, я ему позвонила:

– Привет. Я ждала тебя около подъезда, но ты не пришёл, – не совсем так, но не говорить же мне правду о ночном визите Максима.

– Любимая, здравствуй. Максим сказал, что тебя наказали, и он слышал, как ты говорила с подругой о запрете со мной общаться, – по‑моему, он спешил. Дыхание было учащённым, в трубке что‑то шуршало.

– Что же ты меня не спросил? Да, меня наказали, но про тебя родители ни слова не говорили, – я закатила глаза. К счастью, Миша этого не увидел.

– Не хотел тебе звонить, чтобы у тебя ещё проблем не появилось, – растерянно сказал он.

– Я скучаю…

– Я тоже, жаль, что так вышло.

Кажется, Миша вошёл в свой корпус, кто‑то начал его отвлекать, пытаться влезть в наш с ним разговор. Я ещё не дошла до школы, а он уже добрался до корпуса. Каким путём он шёл? Может, по прямой и энергичным шагом? Я не задумывалась, какой крюк он делал, встречая меня по утрам.

Миша никому не отвечал из тех, кто влезал в разговор, он просто шикал на них – интеллигентное затыкание рта.

– Тогда до завтра, а то тебя там не отпускают, – пошутила я, но сама не видела в этом ничего смешного. В лимузине и в его доме одноклассники Миши строили из себя воспитанных, умных и правильных, а по итогу такие же, как и все.

– Извини их, у нас проверочная работа по химии и у всех много вопросов.

– Я понимаю. Люблю тебя. Пока?

– Я тоже люблю тебя. Пока‑пока.

Пора поторопиться в школу. Много времени у меня занял запах Максима, не выпускающий из дома. Ещё чуть‑чуть и я опоздаю.

Я вбежала в класс, и все обернулись, начиная улыбаться, вскоре улыбки переросли в громкий смех. Одноклассники начали тыкать на меня пальцами. Я нервно сглотнула и посмотрела на свою парту – на ней ничего не оказалось, на стуле тоже. Но все продолжали ржать, а Максим, сидевший на столе во главе компании друзей, держался за живот, почти падая в обморок от смеха.

Медленно обернулась и увидела свои трусы. Максим украл их у меня из ящика и повесил на деревянную дверь, приклеив на скотч: белые трусы в синюю полоску, красные и чёрные для месячных с дыркой на ткани – самые позорные.

Пошатнулась, дверь увеличилась в размерах, ведь я становилась такой крошечной, униженной, избитой стыдом, оглушённой чужим смехом, устремлённым в мою сторону. Слёзы выскользнули из глаз, и я выбежала из кабинета, направляясь прямиком на первый этаж.

– Лика, постой, ты куда? – опоздавшая Мария поймала меня на выходе из школы.

Охранник крикнул, чтобы я остановилась, но я пробежала мимо него быстрее, чем он успел опомниться. Но подруга не дала совершить побег, перегородив путь.

– Там, там, Максим он…

Пальцы, сложенные в кулаках, натягивали кожу щёк, снимая с лица нескончаемые капли, но слёзы всё равно попадали в рот, соединялись со слюнями, и, всхлипывая, я давилась. Мария расплывалась, но я и не хотела видеть её жалостливые глаза.

– Что он опять натворил? – разозлившись спросила она и взяла меня за руку. – Пойдём.

Я следовала за ней и плакала, все учителя давно по классам, никто не будет задавать вопросов, выяснять причину истерики. И хорошо, я не готова ни с кем объясняться.

Мария шагнула в класс первая, я вошла следом, стараясь не опускать голову, чтобы не позволить одноклассникам думать, что они победили. Моральные уроды фыркнули, и вот воздух опять разорвался чужим хохотом.

Мария посмотрела на дверь и начала нервно снимать мой позор. Её пальцы безжалостно отдирали скотч и сминали ткань. Учительница, поставив руки в боки, наблюдала за нами.