Шагая по осколкам битых чувств

– Лика, что происходит?

– Ничего, извините… – замямлила я, стоя рядом с нервничающей Марией.

– Кто это сделал! – она повернулась на учеников и показала пальцем на почти пустую дверь.

– Да она сама, решила похвастаться нижним бельём, – подал голос Слава, давая Максу пять.

– Позволь поправить тебя, друг мой… – обратился Браун к Славе, с трудом сдерживая смех. –… Убогим нижним бельём.

– Браун, я убью тебя, чёртов ты козёл! – закричала я на Максима, смотревшего на меня с ехидной ухмылкой на симпатичном лице.

– Вы слышите, она мне угрожает, – он опустил уголки губ и состроил из себя задетого, бедного мальчика.

– Девочки, выйдите! – учительница физики указала нам с Марией на дверь.

Я разревелась во второй раз, но уже у всех на виду. Всем на радость, ведь теперь этим скотам будет что пообсуждать. А Браун получил кучу баллов в свою копилку репутации хулигана.

– Спасибо за помощь, – я захлопнула за собой дверь. Гогот стал тише, но не менее болезненный для меня.

Мария провела пальцами по своему предплечью, словно чувствовала вину за то, что не может помешать им глумиться надо мной.

Взгляд уткнулся в стену, возмущённый, помутневший и коварный.

– Мм… а откуда у него твои трусы? – переминаясь с ноги на ногу, спросила Мария и отдала мне сорванную с двери ткань.

Взяла помятые трусы в руки, попыталась разорвать их, но сил не хватило, и слёзы с новой силой покатились по щекам.

– Он ночевал у меня и спал в моей комнате, – вместо того, чтобы рассказать всё с самого начала, моя фраза прозвучала просто ужасающе странно.

– Чего? – она приложила ладонь ко лбу, поднимая брови.

– Он заявился ко мне ночью и бил в мою дверь, даже кожу костяшек разодрал, вот так яростно хотел, чтобы я открыла ему. После того как я впустила невменяемого, он сказал, что родители злы на него из‑за звонка директрисы, и ночевать он будет у меня. Я не хотела спорить и оставила его, – выпалила на одном вдохе, почти задохнувшись в середине фразы.

– Емае, Лика, ты была в своём уме?

– Видимо, нет… Я пойду домой, прости…

Больше мне не хотелось сидеть вокруг одноклассников и кретинов, лучше я прогуляю уроки этого дня, и спокойно отлежусь дома, без лишних взглядов и подстав от Максима.

Мария вернулась в класс, а я поковыляла вниз. Я вышла на улицу и глубоко вдохнула воздух свободы.

 

Я решила вернуться домой сразу, а не ходить по улицам, возмущённо думая о Брауне. А мама решила не спать после ночной смены и занималась делами. Увидев, что я вернулась домой, она вопросительно взглянула на меня с кухни.

– Ты почему не в школе?

Она ещё сердилась из‑за вчерашнего случая и сегодняшний точно её не обрадует. Я не смогла объяснить Марии, что у Макса делало моё нижнее бельё, и матери такое сказать ещё сложнее. Я начинала волноваться и придумывать самые бредовые отмазки, где есть правда об агрессивном ночном Максе, и ложь о его сне на моей кровати.

– Меня все достали, и я ушла.

Трусы я выкинула в ближайшую помойку, но это не помогло не думать о том, как всё выглядело со стороны других. Браун вообще может пустить слух, что я приставала к нему и соблазняла всеми способами, и такими ненормальными, как демонстрация трусиков.

– Раздевайся и рассказывай, что у тебя случилось, – мама продолжила готовить. На плите закипела вода для макарон, а чайник отключился, громко щёлкнув.

Я переоделась, умылась и зашла к маме. Она села и стала ждать, когда сяду я. Я не моргала, глаза щипало. По пути домой я растеряла всю решительность.

– Вчера тебе позвонили из‑за штуки, которой я ткнула в мальчика? – разговор пришлось начать мне, и я не придумала ничего лучше, чем задать тупой вопрос.

– Да.

– Мне это подложил на стол один парень. Я разозлилась на него, поэтому так поступила.

– А сегодня, что произошло?

– Мои трусы висели на двери кабинета. Я выбежала в слезах в коридор, а когда вернулась, учительница попросила меня ещё раз выйти. А я решила уйти домой.

– Твои трусы? – неуверенно переспросила мама.

– Да… Вчера ко мне пришёл тот парень, что всё время издевается надо мной, и украл их, – в классе стыд не так сильно охватывал мою душу, как перед мамой.

– А что он делал у нас дома и в твоей комнате?

– Хотел поговорить со мной. Из‑за меня позвонили его родителям, и он разозлился.

Мама громко вздохнула. Молча встала, чтобы помешать макароны в кастрюле. Потом села обратно.

– А зачем было вести его в комнату? И почему твоя кровать без постельного белья?

– Он сам прошёл в комнату и прыгнул на кровать. Я оставила его всего на несколько минут и тогда он, скорее всего, и взял трусы.

Мама выключила плиту.

– Не ври. Я знаю, что он спал у нас дома. Он был в твоей комнате, а ты в нашей. Я поняла сразу, что кто‑то был в квартире и это не Миша.

– Ты права…– с лёгкостью согласилась я. Есть те, кто лжёт до последнего, но я ощутила резкую усталость, и всё, что могла сделать – это сдаться: – Приходил Максим, он… – кашлянула, и во время этого продолжила: – Брат Миши.

– Боже, как этому Максу не стыдно?! Ты же девушка его брата, – выкрикнула она, подскакивая с места и ударяясь коленом об ножку стола. Она зашипела, и её взгляд озлобился ещё сильнее.

– Он говнюк, но это не важно, я‑то Мишу люблю, – пробубнила под нос, складывая пальцы в замок, как будто это меня защитит.

– Иди в комнату, отдыхай. Мне нужно поразмыслить, – она отвернулась от меня и начала массажировать виски пальцами.

Я лежала и думала о Максе самыми гневными словами, которые сейчас приходили в голову.

Максим – ты мой злейший враг. Ты самая настоящая сволочь. Ты невыносимый придурок. Ты ничтожество.

Но из памяти никак не выходил его смех. То, как он держал меня и не отпускал с кровати, а потом, как я упала на него и была безумно близка к его губам – эти воспоминания не хотели отпускать, и я старалась уничтожать картинки перед глазами.