Шагая по осколкам битых чувств

И его карие глаза, что были невыносимо близки.

 

Глава 12

Шепчи мне на ухо почаще

 

 

«Если сегодня ты снова подставишь меня, Максим, то я тебя точно прибью», – с такими мыслями я шла в школу вместе с Марией и Мишей.

Марию мы встретили по пути: она решила пойти дорогой, которой хожу я, и даже встала для этого пораньше, но она не знала, что я буду не одна. Она видела Мишу на фотографиях, и издалека, но вживую впервые. И Миша тут же показал свой непростой характер.

– Ты школьная подруга Лики? Ранее тебя не видел, – он начал диалог с Марией, смотря на её рваные джинсы в районе колен. Потом он переместил взгляд на растрёпанные волосы девушки. Мария решила не закалывать пряди, и они закорючками торчали в разные стороны.

– Я всё время опаздываю, – посмеялась Мария, а Миша вместо того, чтобы ответить на смех – отвернулся.

Мария кинула на меня взгляд с немым вопросом, а я пожала плечами. При Мише объяснять его поведение не хотелось: от одних слов «постоянно опаздываю», Мише становилось плохо.

– Получайте хорошие оценки, – кивнул Марии. – Пока, – чмокнул меня в щёку и пошёл к компании парней и девчонок, стоящих у входа корпуса его школы.

– Прости его, он чересчур пунктуальный.

Миша пожал руки знакомым и вошёл с ними в школу, на этом я оторвалась от него и направила взгляд на окна своей школы, за которыми туда‑сюда бегали школьники.

– Совсем не как брат.

– Совсем, – с глупой радостью согласила я, улыбнувшись, будто ничего веселее в жизни не слышала.

Мы вошли в класс. Я сразу же принялась рассматривать все уголки кабинета: посмотрела на дверь, потрогала свой стул и парту. Вроде ничего не нашла, и никто не смеялся, только подшучивали из‑за вчерашнего.

Максим стоял у парты Вероники. Она накручивала на палец прядь, выбившуюся из аккуратного хвостика, и пыталась обратить внимание Макса на себя. Петя ржал над шутками Брауна, а Слава старался вставить свою шуточку, и когда удавалось, смеялась только Мария, и то тихонько, чтобы никто не заметил. Соня притворялась невидимкой, чтобы Зоя и Света её не трогали. Костя, как обычно, расположился на задней парте, а Влад пытался разговорить его, но тот игнорировал.

Школьные будни.

Я не понимала тех, кто находил в словах Брауна что‑то весёлое, он идиот, и шутки у него такие же.

Села на место и списала с тетради Марии домашнее задание по русскому языку, успев отдать тетрадь перед приходом Розиты Карпович.

– Всем здравствуйте, – учительница практически вбежала в класс. Она кинула два учебника на свой рабочий стол. – Тех, кого я называю, идут к доске и рассказывают стих.

Она открыла журнал, минуту подумала и заговорила:

– Лика, давай ты. У тебя раньше неплохо получалось.

Я встала, подошла к доске и повернулась лицом к одноклассникам, смотрящим на меня. Я чувствовала себя голой – все таращились, лыбились, расположившись на стуле, как будто пришли в кино на комедию.

– Стих будет о трусах? – выкрикнула Зоя.

– Миликова, помолчи, – попросила Розита Карпович, поднимая на неё грозный взгляд. – Лика, начинай.

Каждый учебный день всё больше и больше приносил мне невезений.

– Ты в белом платье шла, любовь мою зажгла. Над полною луной слова любви произнесла. Дотла меня сжигая, увлекая за собой в семью длиною в жизнь, – никто не засмеялся, все слушали. Максим опёрся локтями о стол, и положил подбородок на ладони: – Хранись наш брак в согласии и любви, произнесли мои глаза и зацвели твои.

– Пять, молодец.

Мария захлопала, но перестала, когда на неё уставилось десятки глаз. Её руки медленно опустились на парту.

Все остальные рассказали свои стихи, и остался один Максим, выкрикнувший, что поэзия не его, и писать он даже не пробовал. Ему была поставлена двойка, и прозвенел звонок.

Мы с Марией пошли в столовую перекусить, пока не набежал народ, ведь столовая – это как поле битвы – буфетчица не успевала выложить выпечку, как её уже раскупали, и ученики готовились драться за новую порцию.

Чуть позже к нам присоединился Егор, он младше нас на класс, и Мария подтягивала его по учёбе за деньги. Он высокий и тощий. Квадратный нос в веснушках. Пухлые губы скрывали щёлочку между передними зубами.

– Вы сегодня рано обедаете, – сказал он, пододвигая к себе стул и осторожно плюхаясь на него.

– Это мы поздно завтракаем, – смеясь ответила я.

– Ты показывал работу, с которой я тебе помогала? – поинтересовалась у Егора Мария, и я представила на ней очки, и высокий пучок с седыми волосами. Она походила на строгую учительницу.

– Спасибо, я получил пять!

Мария показала ему большой палец.

Он клал ногу на ногу, выпрямлял ноги, раздвигал их, никак не находя удобную позу, ну или такую, чтобы выглядеть крутым.

– Деньги переведу вечером, – дополнил он.

Я, по‑моему, осталась одна, кто ещё не работал. Даже Брауны работали, хотя у них богатые родители.

– Нужна будет помощь, обращайся.

Мария и Егор замолчали, уставившись мне за спину.

Я не успела повернуться. На мой затылок надавила чья‑то ладонь, а горячее дыхание обожгло ухо, вознося в море необычных и просто фантастически приятных чувств.

Струя воздуха объяла ухо, приятно, словно мягкая кисточка коснулась кожи.

Я прикрыла глаза.

Разум затуманился, сердце стало разрываться, а дыхание утяжелилось, будто я морально истощилась от боли, страданий, которые не покидали моё тело, задевая струны отрицательных эмоций. Словно внутри меня играли на гитаре, трогая лишь слабые, чувствительные струны, создавая самую печальную мелодию на свете.

Захотелось заплакать и улыбнуться. Обернуться и поймать того, кто сможет освободить меня от внезапного недомогания.

– Теперь тебе нравятся помладше? – прошептал глухой голос Макса, и его рука сжала мою голову чуть сильнее.

Я пожелала ощущать его горячее дыхание на своей щеке ещё и ещё, и в ухе тоже, и всем своим нутром – это происходило неосознанно, и мою грудную клетку стискивало.