Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Я хихикнул, глядя, как эти громилы прыгают и уворачиваются от донимающих их пикси. Прямо танцевальный номер в музыкальной пьесе об армейском полевом госпитале!

Появился Дин. У старикана хватило здравого смысла остановиться поодаль.

Я заметил также Пенни Мрак – на той стороне улицы, слева и немного позади Дина. Большие парни не могли видеть ее – разве если бы тот, который стоял перед моей дверью, повернулся и начал искать ее взглядом. Ей очень хорошо удавалась роль зеваки.

Пикси уже изрядно искололи бандитов крошечными отравленными клинками – у буянов понемногу начали замедляться движения. Они попросту не могли переварить тот факт, что кто‑то способен удержать их от осуществления задуманного. Йимбер, должно быть, странный город…

Заверещали свистки. Стража подтянулась ближе. Выжидать дальше они не могли – мои соседи уже стали проявлять беспокойство. Не положено допускать такого ухудшения ситуации, чтобы свидетели начали причинять ущерб городскому имуществу. В данном же случае упомянутым имуществом была сама улица. Когда танферская толпа приходит в неистовство, она начинает выворачивать из мостовой булыжники в качестве боеприпасов. Большая заварушка может истребить уличное мощение в целом районе.

В итоге плохо державшиеся на ногах громилы не доставили ребятам Шустера особых проблем. Сложенные рядышком, словно бревна, готовые к сплаву на лесопилку, йимберцы оказались не столь многочисленны, как представлялось. Их было всего четверо.

Должно быть, некоторым удалось слинять.

 

19

 

Следующим, кто принялся колошматить в дверь, оказался мой старый знакомый. Я не был удивлен. Стоит только в моей жизни случиться чему‑нибудь интересному, как тут же появляется полковник Уэстмен Туп, сочась официальными замечаниями.

Я открыл ему.

– Ты похож на стервятника, ты знаешь это?

Дверь распахнулась не полностью. Я мрачно осмотрел ее искореженную поверхность.

– Давай, Гаррет, выкладывай все начистоту, – удивил меня Туп.

– Ну что еще тебе нужно? – простонал я. – И почему Шустер позволяет своим недоумкам‑переросткам приходить и доставать меня?

– У тебя, Гаррет, хорошо подвешен язык, – заверил меня добрый полковник. – Но на этот раз тебе не удастся забить мою голову подобным вздором.

– Это почему же? Все очень качественное, другого у меня не бывает. Если тебя интересуют испражнения высшего сорта…

– Заканчивай с болтовней. До сих пор ты был по большей части искренен со мной – то есть пока не попался на откровенной лжи. Когда‑нибудь я тебя поймаю. А до тех пор просто останусь в уверенности, что ты страдаешь врожденной неспособностью говорить всю правду как она есть.

– Ты хочешь правды? Не может быть…

– Не трать силы понапрасну. Давай пройдем к тебе в кабинет: я был на ногах целый день. А пока идем, постарайся сочинить убедительную историю, почему эти громилы пытались вломиться к тебе в дом.

– Я не знаю. Такие вещи просто происходят – с некоторых пор это для меня все равно что плохая погода.

– Но у тебя есть хоть пара догадок? Ты не настолько глуп, как пытаешься показать.

– Мне, пожалуй, пора переезжать. Куда‑нибудь в такое место, где каждый встречный не считает, что ему известно все, что происходит в моей голове.

– Хорошая мысль, приятель! Отправляйся с баржей вверх по реке и открой свою лавочку в Йимбере.

– Не понимаю…

– Отлично понимаешь. Все эти ребята – из Йимбера.

Будучи злодеем, каковым он меня считал, я не стал высказывать ничего из того, что мне было известно.

– Правда?

– Это десять здоровенных, безобразных, тупых громил в зеленых штанах плюс двое разводящих, которые выглядят как нормальные люди и направляют их действия. По крайней мере, мы так думаем. На данный момент у нас за решеткой сидят девять громил и один нормальный, хотя для того, чтобы заставить их объясниться, специалистам Дила понадобится время.

Итак, Шустер не стал никого отпускать. Наоборот, он установил наблюдение за моим домом, чтобы иметь возможность добавить в свою коллекцию еще несколько пар дурацких панталон.

На не поддающемся расшифровке лице полковника появилось выжидательное выражение. Я не видел причин не быть откровенным с единственным человеком, способным контролировать Дила Шустера.

– Мне самому неясно, из‑за чего эта суматоха. Все началось с Дина – он принес домой ораву котят, а также с ребенка, которому они принадлежали. Я не успел как следует взглянуть на него, он сделал ноги. У Дина на этот счет целое представление с песнями и плясками о каких‑то там жрицах и пророчествах. Если хочешь, попробуй выжать из него все, что сможешь, когда он объявится.

Туп хмыкнул. Это у нас с ним общее – вот эти полунечленораздельные звуки.

– Неужели действительно нет никаких идей? – спросил я. – Половина этих ребят была у вас в руках со вчерашнего дня.

– Они не много нам сказали. Пока что. Они слишком глупы, чтобы ассоциировать свое молчание с болью, которой подвергаются.

– Но у вас есть разводящий. Офицеры, как правило, не настолько… у‑упс!

Туп гневно воззрился на меня – он сам был офицером.

– Еще раз у‑упс, – проговорил я. – Я почувствовал себя настолько свободно, что забыл: ты же не из числа моих приятелей‑сослуживцев с островов.

– Переезжай в деревню, Гаррет. Ты один смог бы удобрить целый округ.

– Таковы времена, в которые мы живем, – пожал я плечами.

Он не хотел покупать то, что я продавал ему практически даром.

– Не понимаю, полковник. Я всегда был искренен, с тех самых пор, как принц Руперт сделал тебя главным человеком в Аль‑Харе. Однако ты никогда мне не веришь!

– Потому что ты никогда не говоришь мне всей правды, а только то, что, по твоему мнению, я и сам смогу сообразить.

– Итак, каковы же наши цели? – спросил я. – Ты тоже наполовину не так глуп, как пытаешься казаться. У тебя что‑то на уме.

– Разумеется, но это не имеет большого отношения к этим психам.