Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

– Мне нравится, как ты стараешься сделать так, чтобы я был счастлив, что родился там, где родился, именно в это время и в этом месте, когда жизнь хороша как никогда.

– Нет, ты мог бы удобрить не один округ!

– И все же…

– И все же я должен признаться, что испытываю некоторое любопытство относительно того, что произошло вчера вечером в Уайтфилд‑холле.

– Здесь мы с тобой заодно, брат. Я знаю лишь то, что кто‑то пытался спалить дом со мной внутри.

Я снабдил его слегка отредактированной версией события. Разумеется, основное он уже знал. Я опустил некоторые несущественные детали – вроде пикси, крыс, здоровья Чодо и самопроизвольно загоревшихся людей.

– Можешь задавать любые вопросы, какие пожелаешь. Не знаю, что все это означает; и не знаю, что должно было случиться. Я не могу объяснить даже того, что там действительно случилось. Возможно, ты слышал другое, но я присутствовал там лишь в профессиональном качестве.

– Не трать силы, Гаррет. Меня интересует только то, что ты смог разузнать о Большом Боссе.

Грязная игра. Этот человек, несомненно, не настолько глуп, как выглядит.

– Я видел его только один раз – перед тем, как начался пожар. Он был в инвалидной коляске и выглядел не очень здоровым. Я не слышал, чтобы он что‑нибудь говорил. А потом все покатилось к чертям. Бам! Лампы взорвались, горящее масло повсюду… Я драпал со всех ног.

Туп не был удовлетворен, но не имел ничего, чтобы ко мне придраться. Он уже сидел бы у меня на голове, если бы у него что‑нибудь было.

– Пожар был подстроен, чтобы попытаться похитить Чодо?

– Мне это еще не приходило на ум. Позволь‑ка подумать… За этим должен был стоять кто‑то, кому наплевать, даже если бы он порешил всю Организацию!

Уэстмен Туп готов ухватиться за любой поворот разговора, чтобы добиться преимущества. Он никогда не открывает всего, что знает, хотя и сетует на подобное же отношение с моей стороны. Он не задает точных вопросов, давая вам право самому выбрать, что он имеет в виду. А следовательно, при разговоре с ним не следует забывать, что все, что он вам дает, – это новые и новые ярды крепкой веревки.

– Нет. Мишенью был не Чодо. Даже Шустер не стал бы устраивать из‑за этого такую бучу. Мне кажется, пожар начался из‑за колдовства. А может быть, из‑за чего‑нибудь еще.

– Этому нет очевидных доказательств, наши эксперты проверяли. – Туп сердито посмотрел на Элеонору. – У тебя можно как‑нибудь выкупить эту штуковину?

– Элеонору? Нет, конечно. Зачем?

– На ней какое‑то заклятие, у меня от нее мурашки по коже. Я знаю один камин, с которым буду рад ее познакомить.

– Сэр, вы оскорбляете мою первую любовь.

Вероятно, он еще не слышал эту историю.

– А где Чодо сейчас?

– Понятия не имею. Наверное, там же, где Белинда.

– Возможно. А возможно, она тоже потеряла его след.

– Что?!

Этого не могло быть. Это было бы очень плохо – особенно для Белинды. Однако она не выставила бы Чодо на всеобщее обозрение, если бы не была уверена, что держит все под контролем.

– Ты знаешь, где она может быть?

– У себя дома?

– Если так, ей пришлось лететь туда по воздуху. Через городские ворота она не выезжала.

Моя губительная сторона подталкивала меня говорить с ним дальше – в разговоре он позволял себе ронять намеки касательно возможностей Стражи как с целью получения информации, так и ее распространения. Было похоже, что Туп и Шустер имеют больше людских ресурсов, чем предполагалось. Из чего можно было сделать вывод…

Впрочем, любой вывод подразумевает что‑то еще. На этот раз индикаторы указывали на возможное серьезное нарушение закона и порядка – каковые рухнут, как только перестанут удовлетворять наиболее значительных из королевских подданных. Привилегии всегда означают приватизацию закона.

– Тебе уже известно все, что я знаю, полковник. Честно. В этом деле мне нечего защищать, не считая моей бедной входной двери.

– Я слышал слухи насчет тебя и Белинды Контагью.

– Я тоже слышал. Она сама их распустила. Это неправда. – Я вскинул голову, словно прислушиваясь к голосу, который мог слышать только я; как будто Покойник что‑то говорил мне, не включая в разговор Тупа. – Да, точно подмечено… Ладно, мне еще нужно кое‑что сделать. Теперь я наконец‑то могу выйти наружу, не опасаясь быть съеденным драконами… Дин! Отлично, ты дома!

Старикан замаячил в дверях кабинета. У него был недовольный вид.

– Нужно связаться с дверным мастером, – сказал я. – Эти идиоты погнули петли.

Дин мрачно взглянул на полковника Тупа и поволок свою добычу на кухню. Он вообще относится к Уэстмену Тупу неодобрительно: уже само то, что Туп занимает своеобразную профессиональную нишу, подразумевает, что налицо какие‑то неурядицы, а Дин предпочел бы жить в мире, где закон и порядок были установлены до его прибытия.

– Вижу, ты не хочешь мне помочь, – проговорил Туп.

– Я рассказал все, что знаю. Включая такие нюансы, которые у меня нет никаких причин вываливать. Чего еще от меня нужно?

– Надеюсь, это правда.

Туп направился к выходу. Я следовал за ним.

– Ты хороший парень, Гаррет, – сказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы ты завяз настолько глубоко, чтобы мы не смогли спасти тебя, когда настанут большие перемены.

– Что это значит?

– Эра хаоса, Гаррет, близится к концу. Мы много поработали, чтобы сделать то, чего желал от нас принц Руперт. На горизонте эпоха власти закона.

Я понятия не имел, что все это значило, но звучало пугающе. Я сам обеими руками за закон и порядок – но не хочу, чтобы ответственные за это люди вмешивались в мою жизнь.

Однако сказал я другое:

– Ты слишком оптимистичен. Представь, насколько безрадостной будет жизнь, если те, кто стоит за вашим жестким курсом, получат все, чего хотят.

– Разве это будет не замечательно? – расцвел Туп.

До него не дошло. И никогда не дойдет. Вот такие, как он, и делают жизнь неудобной для всех остальных.

– Ты дашь мне знать, если удастся что‑нибудь вытянуть из этих парней?

– Лучше бы тебе не напрашиваться на одолжения с моей стороны.