Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

– К Жнецу Темиску. А потом в «Бледсо».

– Ты что, можешь переносить это место?

– У меня нет претензий.

– Но это же передняя самого низкопробного из человеческих адов! Мурашки ползут по спине, только когда я думаю о нем! А уж подойти на такое расстояние, чтобы ощутить запах!..

Я промолчал. Танферские бедняки полностью зависят от этого кошмарного государства и получают от него мизерное медицинское обеспечение.

– Знаю, о чем ты думаешь, Гаррет. И мне на это наплевать. Ты же отлично понимаешь, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями.

 

21

 

За мной следили – как я уже говорил. Но теперь у меня появилась целая свита. Парень в зеленых штанах был только ближайшим и наиболее очевидным из хвостов. А также наименее искусным или же самым наивным. Он как будто думал, что я его не замечу, и при этом сам не замечал демонстрации за своей спиной. Каковую я вначале принял за команду Морли.

Использовав несколько уловок, проделанных как бы случайно, я понял, что ошибался. Одним из преследователей был человек, работавший на Шустера. Другим был Паук Уэбб, вышибала из окружения Учителя Уайта, – второсортный многоцелевой бандит, которого Чодо никогда не любил, но который всегда избегал перегибать палку настолько, чтобы его дело прикрыли.

Почему Уэбб и Учитель интересуются мной? Уайт был не настолько большой шишкой, чтобы метить на место Чодо. И знали ли члены моего фан‑клуба друг о друге? Носителя штанов они видели все. Уэбб, кажется, не замечал людей Шустера – может быть, потому, что их было полдюжины, сменявших друг друга.

Я решил, что лучше пока забыть о Харвестере Темиске, и резко свернул в сторону «Бледсо». Пройдя квартальчик с узкими улицами, я быстро обогнул несколько углов и нырнул в церковь. Оказавшись там, взобрался на колокольню, откуда открывался вид на растущее смятение внизу.

Морли действительно послал за мной своих людей, включая самого себя. Они держались немного позади, наблюдая за происходящим. Поняв, что я исчез из виду, Морли сразу же поглядел на колокольню.

Стража отнеслась к моему исчезновению с меньшим спокойствием. Их немедленной реакцией было арестовать Паука Уэбба и носителя зеленых штанов. Паук сдался без сопротивления – он знал, что с гонцами Шустера связываться не стоит.

Когда я вышел из церкви, шестеро из находившихся снаружи были мертвы или покалечены. Зеленоштанник представлял собой тяжелый случай первой разновидности. Я порадовался, что мне не нравится зеленый цвет, – похоже, тайная полиция рассматривала зеленые штаны как стилистическую ошибку, наказуемую смертью. А вот Паук наверняка еще до темноты вернется на улицы – ведь он помог им завалить этого отморозка в уродливых панталонах.

Когда я подтягивался к «Бледсо», Морли нагнал меня и пошел рядом.

– Есть какие‑нибудь теории? – спросил он.

– Не считая той, что уроженцы Йимбера сильны, но глупы?

– Это был грязный трюк, там, с колокольней.

– Я учился у мастера.

– Совесть не мучает?

Я заглянул внутрь себя:

– Знаешь… нет!

– Кажется, ты удивлен?

– Так и есть.

– Ты перешел в класс боссов с тех пор, как занялся этой своей фабрикой.

– О чем это ты?

– Потом объясню. Я тоже открываю новое предприятие. Это будет место, где психи смогут вываливать любую чепуху, которая забивает их дурацкие головы.

– У нас уже есть такое место – ступени Канцелярии.

– Больше нет. Шустер выживает их оттуда. Очевидно, никому не удается сделать на этом деньги.

– Как это – не удается? А продавцы сосисок? Крыс на палочке? Тот парень с темпурой из тарантула?

– А кто ее покупает?

– Не знаю. Кто‑то покупает, иначе он не торчал бы там каждый день… Тьфу, мерзость какая!

Это не было реакцией на воспоминание о жареных пауках – просто мы уже подошли близко к «Бледсо», чтобы воспринимать ее звуки и запахи.

«Бледсо» – это ад, воплощенный в кирпиче. Те, кто отдает себя на милость больницы, как правило, находятся в самом отчаянном состоянии. Это означает, что они уже начали разлагаться. Окрестности «Бледсо» пропитаны запахами боли, гниющей плоти и глубочайшего отчаяния. Те, кто живет поблизости, молятся о плохой погоде, которая смыла бы дождем и отнесла подальше эту вонь.

Доносившиеся до нас звуки были пением хора психов в палатах для душевнобольных – логове самых жутких и неизменных кошмаров «Бледсо».

Эти палаты действительно способствуют финансированию больницы. За несколько медяков вы можете сходить туда на экскурсию. Если вы добавите еще парочку медяков, вам выдадут палку, чтобы мучить психов. Вы можете даже взять напрокат наиболее эффектных безумцев для домашнего развлечения. Деньги – вот в чем все дело. Деньги и полное безразличие девяноста процентов населения.

«Бледсо» – благотворительная больница. Основные поступающие в нее средства исходят от семьи, которая поставляла императоров, прежде чем их сменили короли Каренты. В воображении этой единственной семьи империя по‑прежнему жива, так что среди нас до сих пор встречаются императоры. Но они больше никого не интересуют – кроме распорядителей «Бледсо», поскольку дотации, присваиваемые ими, полностью зависят от членов императорской фамилии. «Бледсо» – самое коррумпированное учреждение в Танфере. Если директор Шустер когда‑либо займется здешними паразитами, мы станем свидетелями поистине волнующих и захватывающих событий.

– Что за чертовщина здесь происходит? – поинтересовался я, останавливаясь, чтобы получше рассмотреть картину.

Вся передняя стена больницы была покрыта лесами. Каменщики, подносчики раствора и прочие работяги сновали как муравьи, отскабливая и подновляя фасад. Впрочем, их было не так уж много.

– Понятия не имею, – отозвался Морли. – Для меня это тоже что‑то новое.

Здание уже несколько десятилетий требовало ремонта. Как вышло, что деньги, отпущенные на это, не были украдены? Я без труда мог вообразить, что кто‑то пожертвовал деньги на восстановление корпуса, – но я ни за что не поверю, чтобы больничное начальство использовало эти средства на те цели, для которых они предназначались.

– Надо бы разобраться.