Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Паук Уэбб был усмирен. Но не сдался. Просто немного отстал. Он исчез позже, когда я не смотрел на него. Так же поступили и несколько других, чья манера одеваться предполагала связь с миром не облагаемых налогом развлечений для взрослых. Однако мой фаворит шаркал себе вслед за мной настолько вплотную, что мне поневоле приходилось слушать, как он напевает себе под нос. Он не прерывался ни на минуту, причем у него было еще больше проблем со слухом, чем у моего любимого антиисполнителя: меня самого. Я понятия не имел, что именно он пытался напеть.

Квартал Грез получил свое название оттого, что именно здесь духовное воображение человечества пускается во все тяжкие. А также из‑за того, что война в Кантарде породила несколько поколений ветеранов, настолько циничных, что для них вера во что‑нибудь традиционно религиозное могла показаться разве что дурацкой шуткой, над которой никто не смеется. В Кантарде никто никогда не молился о помощи, обещая встать на путь добродетели, там слышалось разве что: «Господь драгоценный, не мог бы ты спасти мою грязную шкуру?»

Божьи ответы были редки и беспорядочны. Наиболее жалкими из несчастных кантардских простофиль оказались те, кто действительно получил то, о чем просил. Жить с уцелевшей шкурой, но без рук или ног вовсе не так весело, как говорят.

Квартал Грез – это одна длинная улица, ведущая от берега реки в гущу одного из самых зажиточных районов Танфера. Местоположение на этой улице определяет статус поселившихся здесь божеств. Словно в сложном танце, оставшемся для меня загадкой даже после того, как я несколько раз сталкивался с ними, боги и богини Квартала Грез степенно перемещаются из конца в конец улицы, от храма к храму, в соответствии с тем, на какое количество верующих они могут претендовать. И что еще более существенно – в соответствии с тем, насколько богата их паства. Один состоятельный прихожанин‑вероотступник может стоить целой шайки нищих попрошаек, какими бы преданными они ни были. Любой бог в силах сделать игольное ушко достаточно широким, чтобы через него пролезло целое стадо вонючих верблюдов. И попробуйте‑ка найти богиню, у которой не было бы шести или восьми рук, протянутых навстречу пожертвованиям!

И еще… странное дело: вид храмов меняется в соответствии с предполагаемой внешностью населяющих их богов, богинь или пантеонов.

Я слышал, что это боги являются нашим отражением, а не наоборот. Что ж, пожалуй, сообразительный бог мог бы придумать что‑нибудь и получше, чем создавать себе верующих по своему образу и подобию. Если у него есть выбор.

Инстинкт подсказал мне начать с нижнего конца улицы, где последняя пара шатких храмов нависала над бурлящим коричневым потоком. Первый же человек, к которому я обратился, показал мне развалину, которую лишь два шага отделяло от того, чтобы быть худшей на всей улице. Я уже как‑то раз посещал это здание, но по другому делу. Новое руководство не внесло существенных улучшений.

У Эас и Айгори дела обстояли лучше, чем у их соседей. Это означало, что реке пришлось бы подняться над приливом не на фут, а на целый ярд, чтобы смыть их храм с лица земли.

Мой ум, подобный стальному капкану, мгновенно отметил, что этот йимберский культ несколько более преуспевает по сравнению с теми двумя, что принесли в мой дом невзгоды: у А‑Лафа и А‑Лат вообще не было собственных храмов.

Даже после того, как я тридцать лет вынужденно прожил с самим собой, я все же испытывал некоторые колебания, приближаясь к этому хлеву. Он мог похвастаться лишь одним пустым помещением, способным вместить тридцать человек – если они были невелики ростом и не возражали против того, чтобы обнаружить свой нос под мышкой у соседа.

Жрец оказался совсем не таким, как я ожидал, – что, в общем‑то, неудивительно, учитывая, что я и религия имеем мало общего. Он мог бы сойти за толстого монаха‑подручного из какого‑нибудь монастыря с преуспевающего конца улицы; на нем даже было соответствующее черное одеяние. Однако его наряд избегал воды и мыла на протяжении столь долгого времени, что к настоящему моменту такой контакт мог бы оказаться фатальным для ткани.

Стоял еще какой‑то кошмарный предполуденный час, когда я ступил внутрь. Брат Биттегурн Бриттигарн попытался ответить мне на приветствие, но его язык заплетался – он уже пропустил парочку‑девяточку глотков «амриты» для начала дня. Когда жрец смог сконцентрироваться, он уже снова забыл, как меня зовут.

– Кто ты такой, черт возьми? И какого черта тебе нужно?

– Я наслышан о вас как о лучшем специалисте по религиям Йимбера. У меня проблемы с людьми оттуда. Мой дом наводнен котятами и осажден здоровенными громилами, у которых не хватает мозгов понять, что лучше жрать сухие макароны, чем ходить в дурацких панталонах.

– Мм… Э? – Бриттигарн отхлебнул вина.

Это был парень моего типа. Он уже знал, что ему нужно в жизни, и не собирался что‑то из себя строить только для того, чтобы кому‑то угодить.

Покойник всегда внушал мне, что при столкновении с неожиданностями следует полагаться на внешнее впечатление и здравый смысл – имея в виду, что не стоит бежать кросс с завязанными глазами через кладбище, полное оживших мертвецов. Внешнее впечатление говорило, что этот Биттегурн Бриттигарн тупее, чем мешок с камнями.

У Биттегурна было круглое лицо с крепкими, румяными щеками‑яблоками; его характерной чертой были пышные свисающие белые усы. Судя по всему, волосы мигрировали туда с макушки.

– Что, это секрет? – прорычал жрец, делая еще один здоровый глоток вина. – Эх, славно! – ухмыльнулся он, вытирая рот рукавом.

Запах уксуса шибал в нос за десять футов.

– Я Гаррет, – объяснил я еще раз. – Провожу расследования. Ищу людей. Задаю вопросы. Я пришел к вам, чтобы задать несколько вопросов о религиях в Йимбере.

– В Йимбере нет религий.

– Как вы сказали?

– Они теперь все здесь, в Танфере. Тебе какая нужна?

– Я задаю вопросы как раз для того, чтобы выяснить, что к чему.

Он ждал – возможно, надеялся, что я предложу ему взятку. Я тоже ждал.

– Ты собираешься начинать? – спросил он наконец.

– Ну хорошо. Подытожим факты. Вы из Йимбера. Предположительно – эксперт по их религиям. У меня проблемы с религиозными фанатиками из Йимбера. Мой дом наводнен котятами, которых свалила на мою голову какая‑то уличная беспризорница, предположительно религиозная принцесса. Сразу после этого она исчезла. Сейчас вокруг моего дома околачиваются громилы, одетые в отвратительные зеленые панталоны. Предположительно работающие на бога по имени Алеф. Когда они не заняты разрушением частной собственности, они на добровольных началах восстанавливают и отделывают стены больницы «Бледсо» – куда замуровывают металлические статуэтки каких‑то животных.

– А‑Лаф.

– Что?

– Бога зовут А‑Лаф, а не Алеф.

– Поправка принята. Это важно?

– Вряд ли… Этот мертвый солдат был последним из подразделения.

Очень образно.

– Посмотрим, может быть, мне удастся набрать пару рекрутов, когда мы закончим, – продолжил он.