Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Я вкратце объяснил ему, что к чему, не называя имен.

– Да, вижу, почему ты мог бы подумать на яйца птицы Рух, если бы слышал о них прежде… Но только твоей жертве пришлось бы тебе помочь. И главное – зачем вообще это нужно? Есть и более легкие способы убивать людей. Хотя это действительно похоже на колдовство… Поищи какого‑нибудь огненного чародея, у которого не хватает летучих мышей на колокольне. Или непризнанного гения‑пиромана, которого еще не заметили эти кошмары с Холма. Может, какой‑нибудь беженец…

Последняя бутылка, появившаяся из ниоткуда, обладала, очевидно, особенно мощным воздействием. У ББ начались трудности с выговариванием слов. Еще немного, и он перейдет к языку, не понятному ни для кого, кроме самого Биттегурна Бриттигарна.

– Может быть, это кто‑нибудь, кто обнаружил свои способности лишь недавно и думает, что сможет держать их в тайне? Кто‑нибудь с особенно темным даром?

– Вот‑вот, капитан. Держи курс куда надо, и будешь там!

Похоже, мы приближались к стране хлопка одной ладони.

– Помогите мне еще немного, пока вы в состоянии, пастор. Мне нужно узнать побольше о культе А‑Лат. Вы сказали, что его уже не существует. Но я знаю одну девочку, которая говорит, что она верховная жрица А‑Лат.

Все внимание Биттегурна Бриттигарна было сконцентрировано на том, чтобы донести бутыль с вином до рта без существенных потерь.

– Каким образом яйцо птицы Рух превратилось в снаряд, предназначенный вышибить мне мозги? – спросил я.

И если это действительно было яйцо, почему оно твердое как камень?

– Не знаю, приятель. Спроси того парня, который его кинул.

Это входило в мой список. Если Туп с Шустером не будут против. ББ быстро ускользал от меня.

– А эта банда А‑Лафа – зачем им реставрировать «Бледсо»?

Он не был местным уроженцем; пришлось объяснять, что такое благотворительная больница.

– За последние пятьдесят лет никто, кроме претендентов на имперский престол, не вложил в «Бледсо» и медного гроша. – (Большое преувеличение. «Бледсо» – единственное благотворительное учреждение на подсосе от благосостояния Танфера. Но сейчас это не имело значения.) – Я действительно очень хочу знать, зачем они замуровывают в стены этих металлических животных.

Биттегурн Бриттигарн сделал очень, очень долгий глоток.

– Это все страдания.

– В каком смысле?

Глаза жреца закрылись. Когда они открылись вновь, их выражение ясно говорило: «Как, ты еще здесь?» Он ничего не сказал – возможно, просто не мог. Но теперь я имел несколько интересных направлений для дальнейшего расследования.

– Я очень ценю, что вы уделили мне время, оторвавшись от своих занятий. Мне пора идти – мама, наверное, уже волнуется.

Он не ответил, если не считать ответом вытекшую изо рта струйку слюны. За какие‑то полчаса трезвый, дружелюбный, хотя и уклончивый человек превратился в слюнявую развалину.

– Страдание, – повторил он. – Они питаются страданием.

Жрец сполз на пол, привалившись спиной к стене, предварительно позаботившись, чтобы новая бутылка была под рукой и несколько других в зоне досягаемости. Он принялся бубнить песню то ли на каком‑то литургическом диалекте, то ли на том кошмарном наречии, которое знакомо лишь тем, кто дошел до нужной кондиции.

Бабах!

Удар отбросил меня к стене. Я развернулся в прыжке и метнулся навстречу толстой низенькой женщине, которая уже снова направляла в мою сторону рабочий конец метлы… откуда‑то с другого края города.

Бабах!

– Эй! Какого…

– Так, значит, ты и есть тот нечестивец, который заманил моего Битте в обитель греха!

Бабах!

Она вложила в удар весь свой вес.

– Послушайте, леди, я впервые увидел этого парня полчаса назад!

– Ах ты, червь! Гнойный прыщ на заднице греха! Ах ты… – последовали другие незаслуженные оскорбления. В большом количестве.

Благодаря более длинным конечностям, а также отточенным боевым навыкам мне в конце концов удалось обойти эту толстую каргу и спастись бегством.

Дама не преследовала меня.

Оказавшись за дверью, где меня уже не было видно, я остановился и стал слушать, как она обращает свой гнев на бездвижное тело никчемного, упившегося вином болвана Биттегурна Бриттигарна.

Направляясь домой, я был уверен, что знаю, почему ББ завел роман с прокисшим виноградом.

 

27

 

Вооруженный новым чудесным знанием, я не спеша перемещался в свою часть города и не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Лишь через некоторое время я осознал, что мой полицейский ангел‑хранитель куда‑то делся, а Паук Уэбб снова идет за мной.

Паучок всего‑навсего хотел знать, куда я иду и с кем собираюсь встретиться. Ха‑ха. Я довел его до Аль‑Хара и пошел себе дальше, получив очередной отказ в доступе к Тупу и Шустеру. Отрицалось даже само существование Шустера, хотя его публично провозгласили главой Конфиденциальной комиссии по королевской безопасности. Я еще раз прошелся мимо жилища Харвестера Темиска. Его не было дома. Я обошел «Пальмы», не потревожив Морли Дотса или кого‑либо из его тронутых приспешников. К тому времени мои глаза уже съезжались к переносице – мне не стоило вставать так рано.

Я налетел на Плоскомордого Тарпа в четырех кварталах от дома. Он был не один. Я не успел вовремя нырнуть в сторонку.

– Эгей, тыквоголовый! – заревела Торнада. – Я тебя видела! Не вздумай пытаться улизнуть!

Эта женщина имеет склонность высказываться на полной громкости. Тарп вроде был смущен тем, что его застали в такой компании.

Торнада выглядит очень недурно. Она блондинка, и все, что надо, расположено у нее там, где надо, – причем боги не поскупились, создавая эти лучшие части. Однако есть несколько особенностей, отвлекающих от ее естественной привлекательности: размеры и манера поведения. Ростом Торнада чуть ли не выше меня, а что до манер, то она ужасная склочница… и это еще мягко сказано. К счастью, мне в последнее время, как правило, удается ее избегать.