Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Плоскомордый попытался соорудить на лице заискивающее выражение, не говоря при этом ничего такого, за что ему могло бы прилететь.

– Я поискал то, что ты просил меня найти. Я знаю, где оно.

– Вот как? То есть ты знаешь, где это находится в настоящий момент?

Собственно, я видел Пенни Мрак в квартале от нас: ее незаметное поведение бросалось в глаза. Она держалась в тени и выжидала. Шла следом за Тарпом и его конвоиршей – без сомнения, пытаясь выяснить, что за человек ее выслеживает и с какой целью.

Возле самого моего уха раздался писклявый голосок:

– О, вы действительно Гаррет? Тот самый Гаррет? Человек, который…

– Да, это определенно он, – подтвердила Торнада. – Человек, который.

Поставленный рядом с Торнадой, этот парень был практически невидим. Он был на десять дюймов ниже ее, худющий, как скелет, бледный, как труп, и дерганый, как шлюха на воскресной проповеди.

– Меня зовут Ион Сальватор, мистер Гаррет, и для меня огромная честь познакомиться с вами. Я так много о вас слышал!

– Его зовут Пилсудс Вильчик! – рявкнула Торнада. – А я зову его Прилипала!

Ион Сальватор вымученно улыбнулся.

– Это тот парень, о котором я тебе рассказывал, – объяснил Плоскомордый. – Он ходит за Торнадой по пятам и записывает все, что она делает.

Ион Сальватор снова улыбнулся и закивал.

– Зачем это тебе? – спросил я его.

– Потому что я обалденно героическая фигура, но на героизм уходит столько времени, что мне некогда записывать сагу о самой себе, – ответила за него Торнада.

– Не говоря уже о том, что ты и писать‑то не умеешь.

Плоскомордый засмеялся и сказал:

– По правде говоря, все дело в том, что она как‑то раз дала этому малому, когда нагрузилась так, что лыка не вязала. И ему так понравилось, что с тех пор ей никак не стряхнуть его с хвоста.

– Все было не так, – сердито проворчала Торнада. – Во всяком случае, не совсем.

Я взглянул на Иона Сальватора: похоже, он не возражал против того, чтобы о нем говорили так, словно его здесь не было. Наверное, так происходило на протяжении всей его жизни. Бывают такие люди – невидимки от природы. И бывают времена, когда я им завидую.

Сальватор вытащил маленькую дощечку, к лицевой поверхности которой кнопками были прикреплены несколько листков дешевой бумаги, и принялся яростно строчить. Его стило было из тех, что делают на нашей фабрике – той самой, где я владею небольшим пакетом акций.

Жалейте его, если хотите, но ведь Ионы Сальваторы не с неба берутся. Они сами стали такими, какие есть.

– Рад познакомиться, – сказал я. – Только не пиши ничего такого, что Стража могла бы использовать в качестве свидетельства.

Интересно, что он делал на войне? В любом случае он выжил.

Торнада насмешливо фыркнула.

– Дорогуша, ты ведь всегда ходишь по краю, – пояснил я ей.

Такова ее натура. Она сама не хочет ничего другого. Ну, я‑то не против – пока она не втягивает меня в свои заварушки.

– Плоскомордый, скажи‑ка еще раз: где, по‑твоему, находится сейчас предмет нашего интереса?

– Где‑то отсиживается, наверное. Не хочет лишний раз высовываться.

– Вообще‑то, она как раз за твоей спиной, околачивается перед угольным амбаром Скаттлмена. И следит за тобой.

Никто не повернул голову, даже Прилипала.

– Больно она сметлива для своего возраста, – пробормотал Тарп.

– Не знаю, не знаю…

У множества ребят как раз такого возраста вполне хватает смекалки, чтобы выжить. Плоскомордый и сам когда‑то был таким.

– Возможно, у нее действительно больше талантов и возможностей, чем у других.

Плоскомордый выжидательно уставился на меня.

– Я иду домой, – сказал я. – Если кто‑нибудь завернет ко мне с особым призом, возможно, я выйду к нему, держа в руках жирный кусок.

– Понял.

Торнада сделала попытку вмешаться, надеясь оторвать кусочек и для себя, но я проигнорировал ее. Это, впрочем, не всегда является мудрым решением: она способна сбить тебя с ног просто для того, чтобы привлечь к себе внимание.

– Неплохая работа, Плоскомордый. Следующее, что ты можешь для меня сделать, – это найти Жнеца Темиска.

– Этого темного адвокатишку?

– Его самого. Не очень выставляйся, особенно если действительно найдешь его. Учитель Уайт тоже его ищет, и совсем не для того, чтобы вручить ему подарок на день рождения.

– Понял.

– Ну, тогда увидимся. Да, и еще одно… Торнада! Хочешь изумить богов неба и земли до потери пульса?

– А что?

– Держись подальше от неприятностей.

– Ты просто лошадиная задница, Гаррет, и ничего больше!

– Зато очень уютная, теплая и милая.

– Такая же милая, как эти гигантские дикобразы – громовые ящеры.

Настоящая женщина! Что бы там ни было, а она всегда оставит последнее слово за собой. Поскольку женщины живут дольше, для меня не было смысла пытаться выиграть спор упрямством, так что пришлось убираться подобру‑поздорову.

Ион Сальватор записал все‑все.

 

28

Подойдя к дому, я почувствовал, что что‑то немного не так, как раньше. И дело было не только в том, что вокруг околачивались стражники и люди Учителя Уайта – Уэлби Делл с приятелем. Напарником Уэлби был альбинос ростом под два метра, настолько исхудавший, что одна маленькая девочка как‑то назвала его Скелингтоном. Прозвище прилипло. Судя по всему, парни не замечали, что находятся в присутствии представителей закона. Закон же, со своей стороны, отлично их замечал. Ищейки Шустера были повсюду. Жилище миссис Кардонлос кишело, как развороченный муравейник.