Скомрах. Танец за Гранью

– Я уже начал раскрывать тебе тайны. Но в этом деле ты должен шагать мне навстречу. Иначе ничего не получится!

– Что не получится? – не решаясь приступить к рассказу, ответил Богдан.

– Спасти тебя не получится, – честно признался Мирто.

– Так вы же уже спасли меня!

Мирто тяжело вздохнул и покачал головой.

– Я же сказал. Ты на Грани. Между Явью и Навью. Изба эта стоит на границе миров, стережет покой тех, кто ушел и тех, кому еще не время уходить.

– Так я… – голос Богдана внезапно охрип. – Я… умер?

– Нет, – снова качнул головой Мирто. – Ты застрял между двух миров. Точнее даже между трёх. Но сейчас не это важно. Спасти тебя прежнего было почти невозможно. Но есть шанс спасти тебя будущего, понимаешь?

– Нет, – честно признался Богдан.

Мирто сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду. И задал следующий вопрос:

– Что ты знаешь о народе Скомрахов?

 

Глава 4. Скомороший люд

 

– Что ты знаешь о народе Скомрахов? – голос Мирто звучал спокойно и ровно. Но казалось, будто тишина в избе сгустилась и стала словно бы осязаемой.

– О ч‑чем? – чуть заикаясь, переспросил Богдан. Ему казалось, что он снова барахтается в ледяной воде, посреди сумеречного леса. Только на этот раз вместо темных зловещих елей грядой стоят вопросы, на которые ему не спешат отвечать.

– Скомрахи. Балагурный люд, веселый народ. Певчие, да Пляшие. Гусляры, да Дудники? Бубновы, Посвистовы, Бояны?

Богдан растерянно хлопал глазами, пока мозг, наконец, не выхватил знакомое слово.

– Скоморохи! Это шуты такие, да? Гороховые!

– Сам ты гороховый! – смутно знакомый голос прозвучал в голове и затих. Богдан испугался, что Мирто сейчас разозлится. Но тот лишь усмехнулся.

– Скомрахи, – поправил Мирто. – Не путай! Весёлый люд, да. Древний народ, стерегущий мир от не менее древнего зла.

– На праздниках бывают! – припомнил Богдан. – На ярмарках всяких! Я видел ряженых однажды, когда нас в город вывозили.

– Это… актеры, – подбирая слова, с негодованием выплюнул Мирто. – Не то. Истинный народ давно сокрыт от людей. Растворились. Почти растаяли. Почти исчезли. Скитаются тенями, выходят на празднества, стерегут народ простой от всякой нечисти.

– От умертвиев? – не удержался Богдан.

– Нет. От умертвиев стерегут ведьмаки. Все порождения, что дух и тело имеют – их забота. Мы оберегаем от неосязаемого. От бесплотного. Но от злобного и мерзкого, понимаешь?

– А… – протянул Богдан, ровным счетом не понимая ничего, и тут же спросил. – А зачем вы мне это все рассказываете?

– Затем, – Мирто помедлил, подбирая слова. – Что для того, чтобы выжить, тебе придется стать одним из нас. Пройти древний, сложный ритуал второго рождения. Новорожденным стать. Имя новое и судьбу новую принять.

В избе повисла звенящая тишина. Богдан слышал, как гулко в ушах бьется кровь – сердце стучит, огонь в груди горит. Но тонкая, едва заметная, корочка льда не тает – стережет его, оберегает. Это видение длилось всего мгновение, но как будто отрезвило Богдана. Он моргнул и медленно протянул:

– А… Если я не хочу становиться одним из вас?

На самом деле Богдан не знал, так ли уж он этого не хочет. Но таинственный мир, полный опасных тварей, о котором он ничего не знал до сегодняшнего дня – пугал. Поэтому Богдан мог с уверенностью сказать, чего он хочет. И борьба с мировым злом в его список желаний не входила. Мирто как будто услышал его мысли. Качнулся вперед, положил руки на стол, сцепив ладони в замок и спросил:

– Ишь ты, какой. А чего же ты хочешь?

– Хочу стать взрослым. Ну то есть поскорее вырасти Нет, не вырасти. Перерасти! Хочу отомстить Сане. Нет, даже не отомстить! Хочу избавить интернат от него! А еще… Еще…

Богдан запнулся. Раньше он часто мечтал о всяком, но все его мечты были какие‑то мелкие, что ли. Незначительные. Получить четверку за контрольную. Отхватить хорошую куртку и ботинки, которые не жмут. Наконец, выспаться. Он не мечтал обрести семью или внезапно раскаявшихся родственников, вдруг вспомнивших, что у них где‑то есть мальчик‑сиротка. После того, как ему исполнилось семь, он запретил себе думать об этом. Поэтому до того, как Саня объявил его Злом, Богдан мечтал по‑мелочам. И вот теперь понял, что в последние две недели все его мечты можно было пересчитать двумя пальцами.

– Взрослым, говоришь, – Мирто постучал пальцами по столу. – А что значит по‑твоему, взрослым?

– Чтобы я был старше Сани. Чтобы я мог одолеть его, понимаете?

– Ну для этого тебе надо стать сильнее, а не старше. Возраст и сила не всегда идут друг с другом рядом, понимаешь, о чем я?

Богдан задумался. И тут же вспомнил Степана. Тот был не просто младше Сани. Он даже младше самого Богдана был. Но сумел отвадить Кукуху и его дружков. Значит, Мирто был прав.

– Вижу, признал мою правоту. Потому давай подумаем дальше над твоими мечтами. Что у нас там, говоришь? Месть. Месть – черное чувство. Оно змеей‑гадюкой селится в груди, вгрызается в сердце ядовитыми зубами и заставляет его гнить и кровоточить. Тебе нужно, разве, гнилое сердце? А затем и гнилая душа? Сможешь ли ты жить с червоточиной и смрадом в груди? А жечь они станут нещадно. Сильнее и сильнее с каждым днем. Требуя новых жертв, новых болей и горечи. Готов ли ты впустить в себя эту заразу?

Мирто говорил, а перед глазами Богдана расцветала пульсирующая тьма. Непроглядная. Бездонная. Она манила, обещая воплотить слова Мирто. Грозила стать реальностью, стоит лишь Богдану пожелать. Одно мгновение – и чернота скользнет в грудь. Поселится там, пригреется, а после начнет расти, раздуваться, как клещ‑кровопивец. Пока не заполнит нутро целиком. Пока не поработит разум и мысли. Пока не одолеет его.

– Нет! – вскрикнул Богдан, выныривая из этого видения. – Но я хочу… Хочу… – Богдан пытался подобрать слова. Он неистово хотел наказать Саню за всю боль, которую он причинил не ему – другим. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что главное всё же сделать так, чтобы больше он не вершил свой суд над невинными. Чтобы его дружки не подлавливали в коридорах мелюзгу, не запугивали, не избивали. Чтобы истинное зло было истреблено!

Последнюю мысль Богдан озвучил. Мирто загадочно хмыкнул и снова побарабанил пальцами по столу.