Скомрах. Танец за Гранью

– Ты это, не нарывайся там, – раздался за спиной голос Степана. Соседа по кровати и тумбочке. Степан был младше на два года и только перешел во второй класс. До этого никак не получалось с чтением. Зато он умел великолепно кусаться. И по слухам, откусил у Сани кусок ноги, когда тот объявил Степана злом. После этого Саня заклеймил Степу сумасшедшим, но отстал. А Степан стал кем‑то вроде героя в их комнате. А еще у Степана был отец. «Непутевый», как часто говорила Бочка и её подружки‑надзирательницы. Вместе они кидали на него презрительные взгляды, когда тот, пусть редко, но навещал сына. А Богдан всеми силами старался не выдать свою зависть. У соседа хотя бы кто‑то был. Пусть непутевый, но свой. Правда, отец никогда ничего не обещал Степану – ни забрать на выходные, ни увезти из интерната насовсем. А редкие жалобы сына пресекал суровым взглядом. И Степан тут же замолкал. Так же сурово сжимал губы, отворачивался, чтобы отец не заметил слезы обиды, и уходил. А после – долго еще смотрел на окружающий мир таким же, как у отца, взглядом – тяжелым, настороженным, будто высматривающим опасность. Они были абсолютно не похожи между собой – разные лица, разный цвет глаз – у отца они были бледно‑серые, у Степана – зеленые, Богдану даже иногда казалось, что прямо нечеловечески зеленые. Но вот характер был одинаковый – это не вызывало сомнений. Поэтому сейчас, вместо того, чтобы кинуться на соседа с кулаками за то, что лезет не в свое дело, Богдан лишь резко выдохнул и признался:

– Он меня на Тропу Зла вызвал завтра. Знаешь, что это значит? – с горечью выплюнул Богдан. Степан отрицательно покачал головой, давая понять, что не знает, о чем речь, и Богдан сжалился и пояснил. – Я завтра умру на озере, вот что. Кукуха заведёт меня на лёд, и утопит в озере. Даже следов не останется, понимаешь? У меня нет шансов. Вещи мои разделишь по‑братски, понял? А станут отнимать – сожги все. Лишь бы этим упырям не досталось.

Степан вздохнул и кивнул, отставая с расспросами. Богдан быстро выскочил в коридор и пошел на занятия.

Время до следующего полудня тянулось медленно и мрачно. Богдан решил, что раз он умрет – можно не готовиться к урокам. Все равно на отработку уже не попадет. Поэтому, вернувшись от учителей, безучастно повалился на кровать и уставился в потолок. Соседи несколько раз пытались заговорить, развеселить, даже разозлить. Пока Степан не приказал оставить его в покое. Ужин он пропустил. Но Степан притащил ему несколько яблок и два куска хлеба – все, что удалось тайком вынести из столовой. Как заснул – Богдан не заметил. Просто в один момент моргнул и понял, что веки отяжелели и отказываются подниматься. Поэтому он не стал противиться и провалился в тревожный сон. В темноте он видел размытые силуэты деревьев. Мягкие сугробы опадали под ногами неясными тенями. Влажный холодный воздух заползал в легкие, стремясь выстудить все в душе. И лишь далеко‑далеко впереди слабо поблескивал пламенный лепесток. Богдан тянулся к нему, но тот ускользал, дрожал, прятался за черными стволами и появлялся уже совсем в другом месте.

Утро было таким же мерзким и хмурым, как и все предыдущие за последние две недели. Богдан хотел было и завтрак пропустить, как вчерашний ужин, но в последний момент передумал. Если он упадет в голодный обморок, не дойдя до озера, – не сможет хотя бы попытаться утянуть Саню следом за собой. Эта мысль пришла Богдану в голову перед самым сном. И, проснувшись, он принялся выстраивать в своей голове план по избавлению интерната от Сани Кукухи.

Тропа Зла – ряд из прорубей и одной никогда не замерзающей полыньи на озере. Местные поговаривали, что зимой оттуда черти из бездны лезут. Богдан не верил в чертей. А в то, что пройти в оттепель по Тропе и не проломить лёд невозможно – верил от всей души. Потому и понял сразу, что живым ему с озера не выбраться. Но кто сказал, что он не в силах утянуть за собой Саню на дно? Надо только вывести его из себя и заставить кинуться следом. А дальше лёд тонкий и хрупкий, треснет под весом двух беспризорников. И интернат останется без Сани. Составление плана много времени не заняло – Богдан никогда не бывал зимой на озере, и про Тропу знал только по рассказам местных. Но решимость в груди росла с каждым ударом сердца. А Богдан с детства знал, что решимость – почти половина успеха. Остальное – удача и упорство.

Кое‑как отсидев уроки, Богдан кинулся в спальню. Все тело охватило болезненное нетерпение. Хотелось бежать скорее в лес. Хотелось, чтобы все закончилось как можно раньше. В спальне собрались все – пятилетки Юрка и Колька, близнецы‑очкарики Славка и Вовка, ровесники Степана, третьеклассник Игорь и, собственно, сам Степан.

– Вы чего? – Богдан удивленно замер на пороге, подозрительно оглядывая столпившихся в центре комнаты соседей. Мысль о том, что Кукуха запугал их всех настолько, что они сейчас набросятся разом и никакой Тропы не будет, сдавила сердце петлей липкого страха.

– Мы с тобой, – коротко бросил Степан. И во взгляде его нечеловечески‑зеленых глаз вспыхнула такая решимость, что Богдан растерялся на несколько мгновений, не зная, что сказать в ответ.

– Молчание знак согласия! – по‑деловому заметил Игорь.

– Эй! Эй‑эй‑эй! Вы что! Да Кукуха вас в сугробы замурует! В лесу закопает за то, что со мной двинулись! Нет! Это даже не обсуждается! – до Богдана дошло, что говорят ему парни и петля страха сделалась силками. Не за себя, а за них. За тех, кто решил встать на его сторону. В носу предательски защипало и Богдан начал быстро моргать, чтобы ни единая слезинка не соскользнула из глаз.

– А ну! – прикрикнул Степан. – Мы все продумали! Один – не сила. Семеро уже что‑то сделают! Хотя бы надзиратели закрыть глаза не смогут!

Пятилетки тут же согласно закивали, близнецы придвинулись чуть ближе, Игорь поддакнул. Богдан с ужасом представил, что случится с каждым, если Кукуха узнает про этот разговор. И решился.

– У меня план! Вы мне будете мешать! Поэтому оставайтесь здесь. Будете прикрывать меня от надзирателей.

Игорь и Степан переглянулись и последний протянул:

– Или все рассказываешь, или мы идем с тобой!

– Времени нет! – попытался выкрутиться Богдан.

– А ты быстро рассказывай!

И Богдан сдался, наспех рассказав, как он придумал выманить Кукуху и утопить в полынье.

– Круто! – в один голос выдохнули пятилетки.

– Рискованно! – подключились близнецы.

– Тупо! – Степан не дал высказаться Игорю.

– Отвали, – тут же осклабился Богдан. – Сам разберусь! А ты, если друг, отмазывай меня от надзирателей! Уверен, Кукуха постарается сделать все, чтобы я даже до проходной не добрался. Малышня, вам мою канцелярку охранять! Игорь, на тебе – весенняя ветровка, она в углу на верхней полке. Близнецы, сами решите, что по душе. Все, мне валить надо, пока надзиратели не заступили на дежурство. Задержусь еще минут на пять – не проскочу.

Парни тут же кинулись желать удачи и успехов, обнимали, пожимали руки. Юрка попытался всучить какой‑то амулет «на счастье»

– Это Солнце Велеса! На выставке говорили, удачу приносит!

Богдан хотел было отмахнуться, но в последний момент передумал. Если какое‑то мифическое солнце способно усилить его шанс на успех – пусть лежит в кармане. Лишним точно не будет.

Степан стоял напротив, скрестив руки на груди, и не спешил присоединяться с пожеланиями к остальным. Дождался, пока Богдан оденется и зашнурует ботинки, подошел к нему вплотную и прошипел:

– Ты мне рубашку обещал отдать. И куртку вот эту, желтую. Только попробуй не вернуться оттуда! Из‑под земли достану, понял?