Скомрах. Танец за Гранью

Богдан с трудом выдержал тяжелый взгляд соседа, но не отвел глаз. Лишь прошептал тихо, чтобы только Степан расслышал:

– Я постараюсь.

Тот нахмурился и отвернулся. Отошел к тумбочке, достал оттуда пару сухарей.

– На. Будет кто спрашивать, скажи, что птиц кормить идешь. Кормушки пустые со вчерашнего дня висят. Я позаботился.

– Спасибо! – прохрипел Богдан, взял сухари и кинулся прочь из комнаты.

 

Глава 2. Черное озеро

 

На вахте охранник дернулся было с расспросами, но рассмотрел сухари и невинный взгляд Богдана.

– А, пернатых кормить, это дело нужное, да. Иди, иди, да не задерживайся! Сейчас в лесу тает все, воды много, ноги не промочи.

Богдан кивнул и выскочил на улицу. Быстро пересек двор, осторожно, чтобы не скрипела на всю округу, отворил калитку и почувствовал, как напряжение, со вчерашнего дня сковавшее тело, отступает. Ему на смену приходит легкость, в ушах гудит кровь, голова кружится от чувства свободы. Кажется, еще немного и он взлетит над дорогой, лесом, над целым миром. Раскинет руки и обнимет все, что под ним – снежные поля и льдистые реки, колючие темные маковки ельника, обшарпанные дома и людей. Всех, кроме Сани и его приспешников. Последних он скинет в полынью. На самое дно. Чтобы сидели там вместе с чертями и не портили больше жизнь интернатским.

Легкость тут же пропала, едва в мыслях возник образ Кукухи. И снова, уже привычная, ядовитая волна ненависти жаром обдала грудь. Богдан зашагал быстрее. До леса было не далеко. Минут пятнадцать – и впереди выросла черная гряда елей. Сколько Богдан помнил себя – в лесу всегда было темно, сыро и тихо. Ни шума листвы, ни щебета птиц. Этот лес всегда стоял черной молчаливой стеной и как будто не очень радовался тем, кто осмеливался нарушить здешний покой. В детстве Богдан любил ходить туда по грибы и ягоды с нянечкой из интерната. Потом нянечка исчезла, и лес стал неприветливым, мрачным и хмурым. И Богдан перестал туда наведываться. И вот теперь ему предстояло не просто нарушить покой этого мрачного места. Но и принести туда зло. Если бы можно было избавиться от Кукухи иначе – Богдан бы отказался от похода в ельник. Но других вариантов у него не было. Поэтому, он молча шагал вперед.

– Гляди, пришел, пришел! – раздалось за спиной, и Богдан резко обернулся.

Орден Важных в расширенном составе возник за спиной, словно из‑под земли. Толпа старших – как минимум на два года, как максимум – на все пять. В растянутых свитерах и потрепанных куртках, поношенных ботинках. Только Саня выделялся на фоне своих приспешников идеально‑новенькой одеждой, точно по размеру. Бочка Петровна всегда старалась выдать своему любимцу лучшую одежду. Начищенные ботинки его блестели так, что могли бы отражать солнечный свет. Но солнца не было. И весь эффект смазывался. Богдан понял, что умудрился проскочить раньше и оставил врага позади. Эта маленькая победа придала сил. Богдан вскинул голову и молча уставился на говорившего. Жорик тыкал пальцем в его сторону, будто не верил своим глазам.

– Пришел, – приготовившись к нападению бросил в ответ Богдан. – А вы опаздываете!

– Мы никогда не опаздываем, запомни, гнусь! – зло выплюнул Саня. Он шел чуть сбоку и выглядел раздраженным больше обычного. Богдан напрягся. Если Саня разозлится раньше времени – может передумать идти на озеро. Тогда его просто изобьют до смерти, а после закопают в лесном сугробе и Богдан не исполнит то, зачем пришел. Поэтому он решил притвориться трусливым мальцом. Даже хотел картинно попробовать вымолить прощения, но тут же отказался от этой идеи. Кукуха не дурак – сразу заподозрит подвох. Поэтому он лишь прошипел в ответ:

– Я не гнусь!

– Что? Что ты сказал, Данечка? Котик, зайка моя, а? – тут же вскинулся Саня и толпа его дружков радостно загоготала. – А вот мы сейчас и проверим, рыбонька. Тропа Зла покажет, кто ты на самом деле!

Услышав заветные слова, Богдан незаметно выдохнул – пока все шло по плану.

– Закрой свой рот и топай за мной! И только попробуй рыпнуться, удавлю и закопаю под корягой, понял!

Саня подскочил и пару раз ударил Богдана в грудь, удерживая свободной рукой, чтобы не промахнуться. Тот лишь всхлипнул в ответ, стараясь ничем не выдать своего возбужденного состояния.

– Саня, время! – окрикнул кто‑то из дружков, и Саня отскочил.

– Заткнись и топай! – напоследок бросил он Богдану, и вся компания двинулась вперед. Богдан пропустил важных перед собой и теперь шагал чуть позади, внимательно разглядывая своих мучителей. Сегодня их было семеро, вместе с Кукухой. Жорик и Толь – оба толстые, высоченные, самые старшие, им было по семнадцать. Еще год, и они уйдут из интерната навсегда. Обычно, именно эти двое заламывали и держали очередную жертву, пока Саня измывался над несчастным. А потом ржали в два голоса над каждой нелепой шуткой Кукухи. Затем шагал сам Саня, которому недавно стукнуло пятнадцать. Тощий, как жердь. Сутулый. С рыжими, торчащими в разные стороны волосами и мерзкими водянистыми глазами‑бусинками. Все лицо и руки Сани усыпали мелкие веснушки. А на щеке красовался уродливый шрам. Этого терпеть еще три года, если сегодня у Богдана не получится исполнить задуманное. Следующая парочка появилась в интернате недавно – братья‑погодки Крис и Рус. Их вернули из семьи. Говорят, они воровали и у чужих, и у своих. И в один день терпение новых родителей лопнуло. И эти двое отправились сюда. Им тоже было по пятнадцать, и они были особенно мерзкими. Поэтому Богдан не удивился, когда увидел их в свите Кукухи, среди прочих важных.

– Скороходов, шевелись! – подал голос Герман. Раньше они дружили. Герман был его соседом по комнате, пока не вырос и не получил паспорт. После этого он перешел на сторону Сани.

– Я иду!

– Плетешься как гусеница!

– Сам ты гусеница! Червяк! Мерзкое слизло, понял, предатель! – Богдан говорил тихо, чтобы только Герман слышал его.

– Заткнись, урод! – Герман подскочил и толкнул Богдана вперед. Тот пролетел через лужу и свалился в соседнюю.

– Что там у вас? – Саня остановился и обернулся.

– Зло наказываю, – развел руками Герман.

– Отставить! Это моя забава, понял? Иди первым, расчищай путь! А ты, – Саня глянул на Богдана, – заткнись и не вздумай раскрывать свой поганый рот до самого озера, понял! Иначе закопаю!

Богдан проводил Кукуху злобным взглядом.

– Поднимайся давай, – последний из важных, Вадя, потянул Богдана за куртку вверх. – Мне еще историю делать. А тут с тобой возиться приходится. Откуда ты только свалился такой. Поныл бы, поползал на коленях, Саня оставил бы тебя в покое. Нет же, героем решил стать, идиотина. Шагай давай, чего уставился?

Вадя потянул Богдана за рукав и тот послушно зашагал дальше. От удивления, что в свите Кукухи есть кто‑то относительно нормальный, он даже не нашелся, что ответить. А Вадя с обреченным видом плелся рядом, периодически поддерживая Богдана, когда тот поскальзывался на мокром снегу.