Солнечный луч. Чего желают боги

Впрочем, вам, должно быть, интересно, как же мы с моим супругом оказались там, где обитали Белый Дух да его верная служительница – шаманка Ашит? Всё очень просто – это была наша свадьба. Да‑да, именно так. Хмельной пир, громкие песни и шумное веселье предназначались для других. Это они праздновали рождение нового союза мужчины и женщины, а жених и невеста оставались вне гульбища. Таинство единения на то и таинство, чтобы быть скрытым от любопытных глаз. Но это после. А прежде…

Прежде был ритуал встречи жениха и невесты. Состоялся он, разумеется, в доме Танияра, потому что собирать всех, кто участвовал в нем у моей матери, было далеко и неудобно, по большей степени самой Ашит. Потому она сама пришла накануне, чтобы соблюсти все приличия, все‑таки замуж выходил не кто‑нибудь, а ее дочь. Что до каана, то он остался на ночь на подворье ягиров, где проходил другой ритуал.

Жениха тоже готовили к семейной жизни, и звуки этой подготовки время от времени долетали до нас, особенно ночью, когда разудалое воинство отправилось на поляну за стенами Иртэгена. Суть этого ритуала состояла в том, что жених должен был доказать отцу и родне невесты, что сможет защитить свой дом и свою семью, что станет добытчиком, а еще может быть заботливым для своей жены и детей. В общем, это были мужские развлечения, в которых участвовали и женщины, правда, только ягиры.

Почему воины взялись экзаменовать своего каана, спросите вы, а я отвечу. Всё просто. У меня не было отца в мире Белого Духа, и им для соблюдения порядка назвался второй человек после Танияра – Эгчен, тот самый воин, который мог замещать алдара в его отсутствие, а значит, роль остальной моей родни досталась тоже ягирам, и этот шанс погонять своего предводителя они восприняли с энтузиазмом. Громкий хохот, топот саулов, звон металла и блеяние ошалевших мгизов, которых тоже притащили на поляну, было слышно далеко за полночь.

Что до невесты, то есть меня, то тут всё было тише, более чинно и благородно. Хотя для соблюдения традиций меня все‑таки отправили на кухню, чтобы я приготовила для собравшихся женщин блюда, считавшиеся обязательными. И я приготовила… напиток из плодов имшэ – насыщенно‑бордовых ягод, имевших приятный кисловато‑сладкий вкус. Имшэс я научилась делать лучше всего, потому что это было быстро, просто и весьма вкусно. Что до остального, то Сурхэм успела приготовить для меня всё, что требовалось, а я подала на стол.

На этом экзамене присутствовали матери невесты и жениха, которую заменила Сурхэм, подруга, и она у меня имелась – Ихсэн, с которой мы за прошедшие дни сблизились еще больше. А также родственницы из обоих семейств. С моей стороны выступила Эйшен – женщина, поддержавшая меня на курзыме в мое первое там появление, с ней мы тоже общались много и охотно, потому в моей просьбе она не отказала. А со стороны Танияра за столом сидела Тамалык – заклятая подруга Сурхэм, что и стало причиной ее появления, если, конечно, не считать любопытства. А еще… Эчиль. Да‑да, вы поняли верно – Эчиль.

Со времени, когда прежний каан, ожидаемо освободил мать и бежал с ней из тагана, его первая жена стала чувствовать себя свободнее. Она начала выходить с подворья, охотно общалась с иртэгенцами, а главное, с Танияром и со мной. Ее дочери стали частыми гостьями на нашем подворье, и как‑то само собой у меня появилась еще одна подруга. Правда, не скажу, что спешила всецело довериться жене Архама и дочери Налыка, но оставалась с ней неизменно приветливой и благожелательной, как и Танияр. Он вел себя похоже и в присутствии Эчиль не спешил обсуждать что‑то важное.

Что до остальных жен Архама, то Хасиль сидела запершись в своих комнатах, а Мейлик хоть и продолжала жить на старом каанском подворье, но больше времени проводила у своей матери. Эчиль говорила, что между собой они общаются по вечерам, когда возвращаются в дом, вторая жена бывшего каана к ним не присоединялась. Поначалу она пыталась установить свои порядки, возомнив, что ее будут слушаться, как слушались Селек. Если мягкая Мейлик еще и могла пойти на поводу, то дочь Налыка сразу припомнила Хасиль метель и прочие выходки. Получив отповедь в ответ, вторая каанша уползла в свою нору и больше ни к кому не лезла.

– Но я за ней приглядываю, – сказала Эчиль. – Она глупая и злая, я ей не доверяю.

Но вернемся к брачным традициям. Помимо готовки, женщины проверяли и иные таланты, какими должна обладать жена. К моему прискорбию, и тут мне похвастать особо было нечем. Хотя носовые платки я все‑таки вышила, на большее попросту не было времени. Между предложением Танияра и свадьбой прошла всего неделя. Хвала всем богам, как класть стежки, я помнила, а потому вышила на платках инициалы своих гостий в затейливых вензелях. Дамы полюбовались на мою работу, и Ашит подвела итог:

– Красивый узор.

– Да, – согласились с ней, и этот экзамен я тоже прошла.

Намывать полы меня заставлять не стали, оценили чистоту в доме, уже имевшуюся. Я похвалу приняла, скромно умолчав о том, что всё это дело рук Сурхэм. Последняя светилась довольной улыбкой. Еще бы! Даже Тамалык ела ее блюда и причмокивала от удовольствия, уверенная, что это дело моих рук. Как обстояли дела на самом деле, знали только сама прислужница и моя мама, но и они обе хвалили меня, придерживаясь легенды, хотя Сурхэм еще и лучилась довольством, получая вместе со мной комплименты.

Следующим испытанием должна была стать скотина, что заставляло нервничать, потому что с этой частью местной жизни я вообще еще не сталкивалась, да и сталкиваться не собиралась.

– Может, я на Ветре покажу? – с надеждой спросила я.

– Ветра не подоишь, – расстроила меня Сурхэм, и шаманка с ней согласилась. – Нужны мгизы.

– Они меня забодают, – обреченно решила я.

– Не забодают, – отмахнулась прислужница, – у них рогов нет.

– А лбом могут стену прошибить, – ядовито возразила я.

– Так не со лба же их доить будешь, – резонно заметила Сурхэм.

– Тогда затопчут, – узрела я новую опасность.

– Выберем тебе самую спокойную мгизу, – заверила прислужница. – Научу.

– Она кааншей будет, а не прислугой, – оборвала ее моя мать. – Ашити – моя дочь, а я ее иному учила.

– Так обряд же…

– Покажет себя как хозяйка в доме, и хватит, – подвела итог шаманка, а я поглядела на нее с обожанием. – У Ашити иные заботы будут, вот и посмотрим, как к ним готова.

Так что вместо дойки мгизов я показывала знание заветов Отца, после знание ирэ, затем законов тагана. Женщины пребывали в некотором недоумении, а Ашит слушала с интересом и важно кивала, и еще, пожалуй, Эчиль. Ихсэн просто принимала происходящее как должное. Сурхэм ждала, когда можно будет перейти дальше, а в глазах Тамалык и Эйшен явно читался вопрос: когда пойдем доить мгизов?! Но не дождались.

– А как же уход за скотиной? – не выдержала Тамалык.

– Своих дочерей учи за скотиной ходить, – отмахнулась Ашит.

– Они это получше многих умеют, – едко ответила женщина.

– Значит, будет кому каанше свежего каймыка поднести, – невозмутимо ответила шаманка, и Тамалык замолчала, более не осмеливаясь перечить моей матери.