Солнечный луч. По ту сторону мечты

Я тут же потеряла интерес к раненому. Шаманка как‑то удрученно покачала головой и вернулась к готовке.

– Мы проспали целый день и ночь, – сказала она, не обернувшись, – это новый день. Ритуал забирает много сил, поэтому шаман вывешивает ахтон. Его не должны беспокоить, даже если он не сумел вырвать душу у смерти.

– Ты сказала, что я стала огнем, на который он вернулся, – напомнила я, не желая оставлять свой вопрос без пояснений. Теперь меня мало волновало, сколько времени мы проспали, мне нужно было услышать другое. – Что ты хотела сказать этим, мама?

Ашит отложила ложку, которой мешала варево в котелке и обернулась. Ее взгляд стал чуть насмешливым, таким, каким смотрят на несмышленое любопытное дитя, и женщина ответила:

– Я отогнала смерть, Ашити, но вернула Танияра ты, когда позвала его. Тебе нужно было просто избавить его от одежды и крови, но ты стала частью ритуала. Ты назвала его имя, он услышал и вернулся на твой зов.

– То есть я теперь тоже шаманка?

– Нет, – Ашит негромко рассмеялась. – Ты не шаманка, но ты смогла войти в ритуал. Не понимаю, как это вышло, но ты разделила со мной то, что делала я одна.

И мне вдруг вспомнилось, как я слушала стук хота и голос шаманки, а еще завывание ветра. Как я, раскачиваясь, погрузилась в странное состояние, похожее на сон, и мне явился Белый Дух. Он позвал меня…

– Ох, – прерывисто вздохнула я, кажется, догадываясь, как я стала из стороннего свидетеля участником действа. – Белый Дух заставил меня очнуться, а потом позвала ты…

Ашит некоторое время смотрела на меня в молчании, а затем кивнула, приняв то, что я сказала, и единственное, что произнесла моя мать, было:

– На всё воля Создателя.

Вот и всё. Ни гнева, ни удивления, ни одобрения. Она просто приняла волю Белого Духа, если таковая и вправду была. Ашит вернулась к своему вареву, а я еще некоторое время смотрела ей в спину, раздумывая над тем, что мне было позволено принять участие в ритуале, который недоступен взору простого смертного. Даже больше, меня пригласили в нем поучаствовать. Означает ли это, что Создатель одарил меня своим доверием, или это какое‑то испытание, уготованное мне хозяином ледяных земель? Быть может, это откроет передо мной дорогу домой?

Мотнув головой, я откинула эту мысль. Нужно прежде вспомнить мой прошлый дом и понять, почему я оказалась в холодной пещере в одной сорочке, не зная даже своего имени. Возможно, дома меня ждет враг…

– Возможно, – прошептала я и поднялась на ноги.

Мой задумчивый взгляд опустился вниз, и я в последний раз посмотрела на мужчину, краем сознания отметив, что Танияр и вправду недурен собой. А еще в нем ощущалась сила. Это было странное животное чувство, больше инстинктивное, чем основанное на каких‑то наблюдениях и выводах. Для последних не было оснований. Кроме того, что он удерживал меня рядом мертвой хваткой даже в бессознательном состоянии, в остальном я этого человека совершенно не знала, даже кто он такой, и какому роду принадлежал. И хотелось познать эту внутреннюю мощь, прикоснуться к ней, насытиться. А еще хотелось держаться от него подальше, по той же причине…

– Ашити.

Я посмотрела на шаманку, кивнула на ее укоризненный взгляд и отправилась приводить себя в порядок. Впереди был еще один день, и я нацарапала на своем полене сразу две черточки, потому что предыдущий день я попросту проспала, но он был и минул в вечность, оставив о себе память зеленым полотном на двери дома моей названной матери. День благой вести и радости для тех, кто ждал исхода ритуала.

Уруш увязался за мной в лихур, но я, строго погрозив ему, оставила турыма за кожаной занавесью. Зверь заскрипел, выражая неодобрение, но послушно уселся на пол и приготовился ждать, когда я буду готова обратить на него внимание. А мне было не до него. Что‑то смутное туманило сознание.

– Что же такое… – проворчала я, раздеваясь.

После шагнула в горячую воду, над которой вился ароматный парок, и закрыла глаза. Я думала о Танияре, даже не о нем, а о том, что ощутила в нем. И это ощущение было мне в чем‑то знакомым…

 

Он стоял на дорожке, ведущей к искусственному пруду, где сейчас собрались гости, приглашенные на праздник. Его ждали, готовились с особым тщанием. Прислуга стоптала ноги, спеша выполнить тысячу приказаний своих хозяев. Дом еще никогда не был так чист и наряден, как в эти дни. И сейчас все собрались там, куда он должен был выйти прямо от въездных ворот, но…

Он стоял и смотрел. На меня. А я смотрела на него, изучая того, чей приезд устроил настоящий переполох. Он не был высок, не казался крепким, но внутренняя сила ощущалась так ярко, что я даже затаила дыхание и опустила глаза под прямым взглядом, направленным в мою сторону. В нем была властность, как в человеке, привыкшем к тому, что его приказы исполняются неукоснительно. А еще в нем совершенно не было красоты, но она ему и не была нужна. Резкость черт только еще больше усиливало желание склонить в почтении голову. Хищник в человеческом обличье, и он был мне нужен…

 

– Ох, – хрипло вздохнула я, очнувшись от своей грезы.

Перед внутренним взором стоял мужчина из видения. Я не помнила, кем он был, и как его звали, но могла теперь в точности воспроизвести в памяти его образ: от черных, словно ночная темнота, волос, до носков начищенных до блеска щегольских туфель. И это я тоже вспомнила. Его глаза были голубыми, как полуденное небо в ясный день, а голос… голос низким, с легкой хрипотцой, завораживавшей и пугавшей – всё зависело от того, что и кому он говорил. Но я этого мужчину не боялась.

– Муж? – спросила я саму себя и не нашла ответа. Протяжно вздохнув, я проворчала: – Проклятое беспамятство. – Однако опомнилась и даже склонила голову, обратившись к Создателю: – Благодарю.

Когда я закончила омовение, оделась и вышла, Ашит сидела за столом. Она указала мне на миску, ждавшую моего появления, и я, кивнув, направилась к своему месту. Уже усевшись, я перевела взгляд на Танияра и спросила:

– Кто он такой? Откуда? Что с ним произошло?

– Твои мысли о другом мужчине, – заметила шаманка. – Я вижу.

– Да, – кивнула я, не став спорить. – Я вспомнила его. Кем бы он ни был, я хорошо его знала. Чувствую.

– Всему свое время, – философски ответила Ашит и снова указала взглядом на миску: – Ешь.

Мы завтракали в молчании. Я еще какое‑то время думала о темноволосом мужчине, но так толком ни до чего и не додумалась. И все‑таки это было первое воспоминание, которое пришло не во сне. Это давало надежду, что теперь видения из прошлого станут посещать меня чаще. Было бы неплохо. Жить с белой пеленой в голове, мне не нравилось.

Я вдруг усмехнулась невольной аналогии. Это словно и вправду ночная метель промчалась в моем сознании, скрыв следы прошлого.

– Танияр – брат каана Архама, – вдруг заговорила Ашит. Я посмотрела на нее, разом забыв о своих размышлениях. По рассказам шаманки я уже знала, что кааном называют главу общины. – Таган Архама – Зеленые земли, – продолжала рассказывать мне мать. – Хорошие земли, многие смотрят на них с жадностью. Летом там богатые пастбища. Танияр – первый помощник своему брату и его лучший воин.