СТАЛКЕР. Тропами Призраков

Опасения Романа были не беспочвенными. Ещё пока далеко, по серому небу начали плясать молнии, и воздух вокруг словно потяжелев, стал вязким, глотая все звуки кроме приближающихся раскатов грома. Обливаясь потом, пыхтя, словно старинные паровозы, Роман с Тимофеем наконец добрались до нужного дома. Тимофея этот марш‑бросок в конец вымотал. Лицо его стало пепельно‑серым. Казалось, что он вот‑вот потеряет сознание. Видя это, Роман, зная об аномалиях, затаившихся в доме, скинув снаряжение и оружие в угол подъезда, и отметая все возражения Тимофея, взвалил его на себя.

– Ну тяжёлый же ты, Тимофей… не Бульдог тебя надо было назвать, а Кабан, – и, стараясь восстановить в памяти правильное направление, двинулся в лабиринт комнат полных аномалий. Почти дойдя до места, он вспомнил про аномалию карусель, которая в прошлый его сюда визит, сместилась от края в середину комнаты, и уже успела прокатить своего первого «пассажира». Им оказался Саня Штуцер. Он и сейчас был здесь… или вернее то, что от него осталось, в виде разорванных в клочья одежды с кусками плоти разбросанных по углам комнаты. Роман, бегло взглянув на всё это, лишь горько усмехнулся.

– Всё в этом мире возвращается с троицей, вот и тебе вернулось, – и, зло плюнув, прошёл мимо затаившейся карусели.

Люк был настежь открыт, видимо, изрядно подвыпивший Штуцер, вылезая чтобы проверить ушёл или нет Роман, попав под шум и огонь сигнальных ракет с перепугу угодил в аномалию. Роман, не забивая больше себе голову возможной хронологией случившегося, с большим трудом спустил по лестнице потерявшего сознание Тимофея, и лишь плотно закрыв на засов люк, рухнул на топчан. Где‑то, совсем рядом, словно батарея орудий, выстрелившая разом ударил гром, сильно резанув болью по барабанным перепонкам Романа. Стены в глазах поплыли в сторону. Последнее, что он заметил перед тем, как впасть в забытьё, это судорогой скрученное тело Тимофея, лежащего на соседнем топчане. Сколько длился выброс Роман не знал, но видимо довольно долго, так как кровь, хлынувшая из носа на подбородок, уже успела высохнуть, и керосиновая лампа, стоявшая на столе, едва заметно горела, израсходовав свой запас топлива. Наконец, несколько раз не ярко вспыхнув, потухла совсем. Роман встал и, полагаясь на свою память, неуверенным шагом прошёл к полке, на которой он видел такую же лампу. Немного повозившись, он её нашёл. Достав из кармана зажигалку, мысленно выругал себя за то, что сразу ей не воспользовался. Лампа была полностью заправлена, и вскоре в подвале ярко загорелся свет. Пока Роман возился с освещением, пришёл в себя Тимофей и, с заметным интересом, наблюдал за действиями Романа. Заметив, что его спасённый приятель в сознании, Роман присел рядом на топчан.

– Ну что вояка… как самочувствие?

Тимофей неопределённо повёл плечами.

– Голова трещит, а так терпимо, – и немного замявшись добавил. – Лис! Ты это… короче спасибо тебе за всё…

Романа благодарность Тима тоже смутила.

– Да брось ты, всякий нормальный мужик так бы поступил, – слова Романа заметно удивили Тимофея…

– Да нет, друг, тут почти никто так бы не поступил. Я ведь из Монолита, –ожидая реакции, глядя прямо в глаза, сказал Тимофей. На Романа, измученного всеми навалившимися проблемами минувшего дня, слова Бульдога, не произвели абсолютно никакого впечатления. Прислонив винтовку к стене, он устало посмотрел на Тима.

– Мне всё равно, друг, будь ты хоть с Монолита, локомотива, спартака, или из группы поддержки защитников племени хамбу‑ламбу. Детский сад какой‑то в самом деле. Главное, что ты не из этих блатных говнюков, они‑то вот мне точно не нравятся.

Слова Романа, Тимофей встретил с рассеянным недоумением.

– Чудной ты, Лис…

Роман, развязывая шнурки надоевших за день берц, не злобно проворчал.

– Это вы здесь… мягко говоря, чудные. Словно дети малые, поделить песочницу не можете, кому больше в ней камушков достанется. Только это не песочница, и за камушки диковинные в песочнице, никто никого не убивает. И вообще, хорош болтать, тебе сейчас отдых нужен, да и мне малость отдохнуть не помешает. Завтра про дела потолкуем, – не дожидаясь очередного вопроса, Роман растянулся на топчане и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Проснулся он от запаха тушёной фасоли и сала, шкварчащего на сковороде, стоящей на столе возле топчана. Заметив его пробуждение, Тимофей, ловко резавший большим тесаком консервированный хлеб, бодрым голосом сказал:

– Лис, я у тебя тут малость похозяйничал, – и, завершив работу, уселся за стол напротив. – Скоро кофе сварится, – закончил он и протянул Роману ложку.

Завтракали молча. Видя, с каким удовольствием Тимофей уплетает свой завтрак, Роман про себя порадовался.

– Если человек хорошо ест, значит здоровье идёт на поправку, – но потом подумал, что это как‑то не очень вяжется с вчерашним видом и состоянием раненного и тяжело контуженного Тима, и, немного поколебавшись, спросил.

– Тим, как так получается… Ещё вчера видок у тебя был… краше в гроб кладут, а уже сегодня ты выглядишь как новый гривенник?

Тимофей, продолжая поглощать свой завтрак, ответил.

– Лис! Я же тебе сказал, что немного здесь у тебя похозяйничал. Ты уж извини. Прерывать твой самозабвенный храп я не стал, вот и нашёл то, что надо… Твоим мед запасам даже Горыныч, это медик наш, позавидовал бы чёрной завистью. Плюс ко всему этому, позаимствовал у тебя волчьи слёзы и радугу, а они в паре, сам знаешь, мёртвого на ноги поставят. Хотя, можно было обойтись и одной радугой, но сам же понимаешь, что это очень долго. Слёзы с радугой я тебе на нашей базе свежие верну. Кстати, извини конечно за любопытство, откуда у тебя такое Богатство… Конечно, если не хочешь – можешь не рассказывать.

Слушая Тимофея и абсолютно не понимая, о чём идёт речь, Роман наконец не выдержал.

– Слушай, Тимофей! Давай сразу расставим все точки над и… Это, как ты говоришь Богатство, досталось мне случайно. Как это произошло я тебе с удовольствием расскажу, а вот насчёт всего остального… типа собачьих слёз и т. д.

– Волчих слёз, – поправил Тим.

– Без разницы, – отрезал Роман. – В общем я хочу знать всё, о том, что и кто меня окружает, и вообще, что здесь происходит. Я тут, знаешь ли, не так давно нахожусь, поэтому не в курсе что кого и с чем едят. Только просьба… рассказывай медленно и по порядку, а то был тут рассказчик до тебя… эта берлога, кстати ему и принадлежала до вчерашнего дня. Так вот, он мне про твой Монолит… как про самых страшных врагов рода человеческого вещал, а на деле сам сволочью конченной оказался.

И Роман, насколько он мог, подробно поведал о всех россказнях Штуцера и своих злоключениях, случившихся с ним с момента появления в Зоне. Тимофей внимательно, не перебивая, выслушал историю Романа, недолго помолчав, видимо пришёл к какому‑то решению. Словно отгоняя какие‑то сомнения, махнул рукой и подмигнув Роману заговорил.