Стальная клетка

Но все было хуже. Когда‑то до войны тут была еще Империя Прайм, и этот кусок галактики был провинцией Отао. Это именно сюда в первую очередь прилетели шарголы – разумные космические грибницы. Говорят, тут тогда леса были, реки. А эти твари все уничтожили, и планета опустынела. Кто‑то, конечно, выжил, одичал, начал молиться духам, пескам и ветру.

Говорят, несколько тысяч лет прошло. Никто не знает, сколько точно. С другой планеты бывшей Отао прилетела Корпорация Наг. Там после войны еще оставались какие‑то технологии. Они начали торговать с местными, их ученые и открыли КУБ. Странный такой подземный куб железа. Когда его откопали, он начал шевелиться и построил небольшую заставу для археологов на поверхности. И чем больше становилось любопытных людей на заставе, тем больше он рос, сам себе добывая ресурсы под землей. Сейчас в этой железной клетке живет больше миллиарда человек. А железка все растет и бед не знает. Любимый автополис. Фу!

Когда уже все миры бывшей провинции Отао стали Домом Наг и Корпоративным Альянсом (ДНКА написано на флагах повсюду), они взялись хоть как‑то восстановить экосистему Сигеля, нашей планеты. Для этого решили сначала увлажнить мир. И вот уже 500 лет в пустыню на другом полушарии бросают огромные глыбы космического льда из астероидного пояса системы. Не знаю, как это работает, но дожди тут теперь регулярно. Говорят, что где‑то уже есть озера и оазисы, но сам я там не был. Может, просто очередной пропагандистский вброс.

Люблю ненавидеть наш мирок. Он железный, но в нем столько гноя! Я все думаю об этом, когда голова работой не занята, а мыслей всех так и не выдумаю никак. Пора начать записывать их. Куплю розовый блокнот с блестками и назову его «Дневничок моей ненависти». Бездна! Кажется, доктор Котлон как раз советовал что‑то такое сделать….

Тем временем я дошел до точки. Круглосуточная кафешка на границе района источала ароматы кофе еще за квартал. Магия утра была близко. Неоновая вывеска мигала и отражалась в огромных лужах. Там было что‑то на пустынном наречении, какие‑то иероглифы про теплоту и заботу. Но я‑то знал правду. Корпорации снова всех обманули.

Когда люди перестали доверять корпам, сильно вырос спрос на маленькие домашние забегаловки. Что сделали корпорации? Правильно, скупили те семейные кафешки, что были, и открыли новые в том же формате. Капитал всегда окажется в выигрыше. Поэтому внутри была вывеска‑благодарность, где вам говорили, что, выбирая здесь кофе, вы поддерживаете малый семейный бизнес. На деле я каждый день плачу здесь «Ферме Джосон» – мегапроизводителю продуктов питания, который владеет почти двумя миллионами торговых марок.

Когда я хлопнул дверью, над моей головой прозвенел колокольчик. Ну мило же? Такой, знаете, не сиплый электронный «динь» из старого дешевого динамика, а настоящий «дзынь» настоящего колокольчика. Я уже знал, что к кофе возьму миндальный круассан и глазунью. Это будет отличный холостяцкий завтрак.

Но вместо приветливого господина Чо в семи халатах меня встретило семь пар одинаковых глаз. Абсолютно одинаковых. Клоны. В белоснежной броне нярьян‑танов, частной полиции – главной гноящейся раны на теле города. Среди них трое анти‑пси клонов. И высокий и непривычно бледный для этой планеты блондин. Они застали меня врасплох, а я застал их, кажется, за перекусом.

– Ни с места! Комендантский час! – один из них бросил пончик на тарелочку и ринулся ко мне. Я уже знал все, что будет дальше.

– Так‑так, что это у нас тут? – начал я, лениво обводя глазами скромное помещение кафе. – Семь Буратин и один настоящий мальчик? Или ты у нас волк, а это твои семеро козлят? – заглянул я в глаза человека‑сержанта. – Или, может быть, ты – Белоснежка, а это твои семь гномов‑любовников?

– Руки поднял! – рявкнул на меня клон. Ну а что мне делать. Поднял. Плащ и распахнулся.

– У него ствол! – крикнул второй буратино, и вот в мою дряблую волосатую грудь уже уставились точки‑огоньки прицелов.

Сержант неспешно дожевал что‑то, влил себе в пасть черный напиток из белой маленькой кружечки, вытер розовые губы тыльной стороной ладони. Поднялся. Ублюдок.

– Остряк, что ли? – спросил он низким спокойным голосом и осмотрел меня снизу доверху. Подошел в упор, качая бедрами, как баба. Затем снял с моего лица темные очки, заботливо сложил их и убрал в нагрудный карман моего же плаща. Ну спасибо за заботу.

– Лучше быть остряком, чем тупняком, да?

– Проверить его, – бросил сержант. Вблизи я разглядел острые скулы и сразу понял, что этот нарьян – настоящий азурец. Это такая военизированная кастовая теократия на другом конце галактики, которая возникла на месте центральных провинций бывшей империи. Какие‑то религиозные фашисты, как по мне.

Подскочил клон, забрал у меня пистолет из кобуры и сильной клешней прижал к стене, чтобы я не побежал. В это время у кого‑то из них пикнул сканер. Я ощутил легкую вибрацию в левой руке, где у меня был вшит чип долголетия. А в него уже и цифровой паспорт.

– Так‑так, что это у нас тут? – дразнил меня сержант. – Ого… – В какой‑то момент его полный сарказма голос выдал что‑то вроде искреннего удивления: – Ульян Такома, частный детектив.

– И вам не хворать, – простонал я, пока рука клона прижимала мою шею к стене.

– Тот самый Такома, который посадил почти всю верхушку Синдиката, работая на Нарьян‑тан…

– Почти всю… Вот из‑за этого «почти» я просто Сэм, да? Особенно, блять, в этом районе…

Лицензия частного детектива, пришитая к цифровому паспорту, позволяла мне игнорировать комендантский час. И, конечно же, носить при себе оружие. Клон отпустил шею, и я начал жадно глотать воздух. Тварь бездушная, чтоб вас всех геномомешалкой переехало!

– Сэм, значит! О дух, посмотрите на героя корпорации, – сарказм снова вернулся в голос азурского наемника, и он обвел глазами своих буратин. – Я не шучу, твои портреты и награды повсюду в кабинетах начальства! А тут у нас … – Гнида дышал мне в лицо кофейными ароматами и ухмылялся. А в моих фантазиях я сидел у него на груди и стрелял без остановки в его скуластую черепушку с двух рук, клац‑клац‑клац затворами! Мама дорогая, как разлетались мозги по мокрому тротуару!

– А тут у нас жалкое зрелище, парни, – продолжал сержант. – Ты воняешь, детектив, тебе нужно в душ. – Клоны за его спиной начали хихикать. – Этот перегар, круги под глазами, разбитые ботинки… А мог бы быть капитаном уже, как говорят. Ну и жить, конечно, в местечке поприятнее….

Меж тем я вставлял в расстрелянный череп азурца гранату, включал джетпак, отлетал на безопасное расстояние и наблюдал, как его башка разлетается на миллионы мелких осколков.

– …в местечке поприятнее, а не в этом рассаднике зла, который нужно залить напалмом.

– Это ваша официальная позиция, сержант? – перебил я, возвращаясь в реальность.

– Пошел ты, «Сэм». Корпорации ты еще зачем‑то нужен. – Он отошел от меня на пару шагов и уставился в свой микрокомпьютер на предплечье. В воздухе над бронированным белым наручем появился голографический экран. Он что‑то потыкал там, а потом смахнул пальцем в мою сторону. От голографического экрана отделилось крошечное письмо и полетело ко мне. В этот же миг я снова ощутил вибрацию в левом предплечье.

– Умойся, легенда, и возвращайся. Хороших сыщиков хрен найдешь в этой пустыне… – Азурец махнул рукой, и его отряд кукол построился и вышел из кафешки. – Я серьезно сейчас, почитай письмо – мне премия за кадры, а тебе жизнь нормальная.