Стальная клетка
Россыпь мягких подушек на полу. Поверх, в полубессознательном состоянии, голые девушки. Дюжина где‑то. Их лица искажало наркотическое блаженство. На золотом троне в конце комнаты сидел хозяин и курил кальян. Хан Баку едва помещался на этом престоле – складки его тела растекались по подлокотникам. Смуглые чресла прикрывали с десяток тонких шелковых халатов с традиционными узорами. Из‑под массивных бровей на меня поднялись раскосые черные глаза‑буравчики.
– Сэээээм! Мой мальчик! Сэм! Иди же скорее сюда! – встретил меня низкий барский голос. Полная фигура с трудом поднялась с золотого трона и расставила короткие руки. Я подошел и приобнял его. Жидкие волосы на шаре головы пахли лавандой.
– Хан, большая честь, –я поклонился традиционным поклоном пустынь.
Хан – это имя. Формально он вождь племени кочевников. Когда его отец умер, Хан унаследовал власть и привел своих людей в город, покончив с кочевым образом жизни. Он искал для них лучшей жизни, но Полис распорядился иначе. Не найдя себе применения, его люди заняли свое место в криминальном мире Даска. Хан для них так и остался вождем. И он был мне изрядно должен.
– Располагайся, дорогой гость, выбирай себе красотку, расслабляйся!
– Твои жены все красавицы, вождь Баку, – я оглядел смуглянок на полу. – Но не сегодня.
– Садись, правды нет в ногах.
Я выбрал подушку почище и уселся. Тут же откуда‑то появилась голая красотка с подносом, на котором дымились крошечные глиняные кружечки. Я посмотрел на Хана. Он кивнул – «Просто чай, просто чай, не бойся!».
– Есть для меня новости? – начал я с важного.
– Сээээээм! Столько песка утекло… Ветра пустыни молчат, – он тоже взял кружечку с подноса и прихлебнул. Чай был с молоком и какими‑то пряностями. – Мои соболезнования…
– Рано, я надеюсь, рано…
– Ну, ты всегда можешь найти себе новую подружку! – он по‑барски обвел рукой свой гарем. Вдруг откуда‑то заиграла легкая традиционная музыка. Кажется, это были флейты и барабаны.
– Спасибо, спасибо… Но я за другим.
– Слушаю, – улыбку на его лице сменила деловая серьезность.
– Я… я хочу спать, – устало выдохнул я. Чай и благовония каким‑то образом размочили черствый сухарь моего напряжения. – Я хочу забыться… Ну не я, но моему мозгу и телу нужно это. Нужно что‑то такое, чтобы не подсесть. Мой врач отказал в новом рецепте…
– Тю! Да ты по адресу! Не вопрос! – Он закатал рукава халатов на левой руке, и над его золотым браслетом появился голографический экран. Там что‑то мигнуло. – Мгновение, мгновение, Сэм. В наше время у вас, городских, это реальная проблема. Все куда‑то спешат, бегут, летят… Когда спать? Деньги, деньги, нужно делать деньги! Люди ходят на нелюбимую работу, чтобы общаться там с людьми, которых ненавидят. И торчат там сутками! Чтобы заработать на содержание людей, любить которых у них нет времени. Это жизнь, Сэм?
– Слава духам, больше не моя жизнь.
– Вот! Ты вырвался из этого колеса обреченности! Обрел свободу!
Я задумался. Свобода ли это? Жизнь ли это?
– Тебе осталось найти свой итум, Сэм. Я вижу, что без него ты не полон.
– Кого? – поднял я глаза на Хана.
– Итум – так говорят в Песках. Это можно назвать смыслом, призванием. А что жизнь без него? – Он затянулся дымом из трубки кальяна и выдохнул в мою сторону ароматы ванили. – Дым!
– Мой итум пропал без вести…
– Ааааааа, Сэм. То женщина, не итум. Итум – это ты. А женщина – это женщина. Смотри, сколько их у меня! Жил же ты до нее как‑то? О чем‑то мечтал, куда‑то стремился?
– А твой итум? – я постарался перевести фокус.
– Мой? Вот он я! – он снова по‑барски развел руки и оглядел комнату с роскошными коврами и подушками.
