Старый Свет. Книга 1. Поручик
Я выскочил из блиндажа, суматошно огляделся, отметив краем глаза покосившееся здание полустанка на фланге нашей линии обороны, жмущихся к стенкам окопов солдат, задранное вверх покореженное дуло пулемета и иссеченный осколками кустарник между нашими позициями и позициями лоялистов.
И как нам было обеспечить выгрузку?
– Вишневецкий!
– Я! – Молодой комвзвода возник как из‑под земли.
– Бери своих людей, пару пулеметов и дуй к полустанку – укрепитесь там, зря не высовывайтесь. Мы ждем подкрепление, нужно продержаться, пока не прибудет поезд!
Вишневецкий кивнул, козырнул, а потом спросил:
– Господин поручик, а когда он прибудет?
– Надеюсь, что скоро, Вишневецкий, очень надеюсь…
Я видел, как он, пригнувшись, бежит к своим людям, по пути рассказывая всем о подкреплении, как приободряются солдаты. Пожалуй, оставлю на него роту в случае чего… В случае чего? Тьфу ты, что за напасть в голову лезет?
Пришлось быстро перемещать линию обороны, учитывая потребность прикрыть полустанок, да и тот факт, что гаубичная батарея лоялистов здорово пристрелялась по нашим позициям, тоже.
Вторая линия была хлипкой: неглубокие окопы, еле‑еле укрепленные мешками с песком пулеметные гнезда. Ни тебе блиндажей, ни «лисьих норок» – беда, в общем.
Хорошо, что лоялисты дали нам передышку. Не знаю, что у них там происходило, а может, мы их просто сильно потрепали, но позиции рота сменяла в довольно спокойной обстановке.
Долго отдыхать нам не дали. Заняв позицию в окопе, я в бинокль наблюдал нестройные ряды синемундирников, приводящих себя в порядок под прикрытием небольшой рощицы. До нас доносился рокот моторов – значит, броневики были все еще здесь. И за холмами на горизонте не дремала гаубичная батарея.
Лоялисты пошли в атаку под прикрытием огневого вала – гаубицы лупили метрах в пятидесяти перед первыми рядами синих мундиров. На удивление огонь прекратился недалеко от наших окопов. Я не сразу понял, что они боятся повредить железнодорожное полотно, берегут коммуникации для себя!
Артобстрел закончился, но легче не стало: до нас добралась их пехота. Мы просто не успели остановить огнем наступающего противника, и на наших позициях завязалась рукопашная схватка. Я вытянул шашку из ножен и, наметив себе вражеского сержанта с саперной лопаткой в руке, бросился в атаку.
Следующие несколько минут слились для меня в бесконечное багровое мгновенье, которое закончилось пронзительно‑звонким свистком паровоза.
Поезд мчался сквозь пелену дыма и грохот взрывов на всех парах. Два аэроплана прикрытия, сопровождающие состав, сделали вираж и, нарисовав кровавый пунктир огнем своих пулеметов, проредили цепи атакующих лоялистов.
С лязгом и грохотом состав остановился у полустанка, двери вагонов открывались, оттуда выпрыгивали какие‑то люди…
На нас пошла новая волна атакующих. Моя рота ответила залпами и гранатами, которых почти не осталось, штыками, прикладами и кулаками…
В какой‑то момент мне показалось, что мы дрогнем. Слишком уж много было синих мундиров, слишком сильно устали мои бойцы… Стряхнув с шашки капли крови, я оглянулся и остолбенел!
Стройные ряды, черная форма, ротные штандарты реют на ветру. На рукавах – череп и кости, в глазах – молнии и громы, на лицах – решимость, вера и преданность. Преторианцы! Личная его высочества гвардия! Лоялисты тоже заметили нового врага и один за другим стали покидать поле боя.
Офицер – усатый, в зубах сигара – прошелся вдоль строя преторианцев, взмахнул сверкающей саблей, и рокочущим, поставленным голосом скомандовал:
– Когорта! С песней! Ма‑а‑арш!
Грохнули сотни сапог, преторианцы двинулись вперед: оружие наизготовку, шаг ровный. Впереди – песня:
Из Империи могучей,
От великой от Янги,
Молчаливой грозной тучей
Шли имперские полки![1]
Они так и шли, печатая шаг, не обращая внимания на выстрелы и взрывы. Крепкие глотки пели‑орали полные мрачной решимости слова этой песни:
Их сурово воспитала
Мать – холодная тайга,
Бури грозные Свальбарда,
Мангазейские снега.
Два броневика выкатились из‑за леса, попытались развернуть свои башенки, залить свинцовым дождем колонны преторианцев – куда там! Связки гранат, ручные пулеметы – дымят броневики.
Мои бойцы как‑то собрались, оправились. Я неожиданно для себя рявкнул:
– Рота, стройся!
Бойцы стали плечом к плечу.
– Р‑равняйсь! Смир‑р‑рна! Шагом марш!
А впереди преторианцы ворвались на позиции лоялистов, крушили, ломали, сметали все на своем пути…
Эх, Империя родная!
За тебя ль не постоим?
И заморским дальним странам
Мы привет передадим!
Мы подошли в тот момент, когда лоялистский штаб пытался удрать на легковых автомобилях, а гаубичная батарея прямой наводкой начинала обстреливать потерянные позиции. Мы видели артиллеристов в синих мундирах, здорово попортивших нам кровь, видели и слышали залп из сотен винтовок вслед штабной автоколонне и вильнувшую в кювет последнюю машину…
[1] В тексте использованы использованы мотивы различных дореволюционных и белогвардейских вариаций «Марша сибирских стрелков».
