Светорада Медовая
Задумавшись, Светорада теребила тонкую веточку ближайшего куста, а про Усмара будто и забыла. Он же смотрел на нее во все глаза. Как же она ему нравилась! Даже работа на палах не придала ей вид простой служанки; Медовая смотрелась благородной госпожой и в одежде работницы, а какова же она будет, если нарядить ее в шелка, распустить по плечам ее дивные кудри да навесить на грудь гроздья блестящих стеклянных бус. О, он бы богато одарил ее, прояви она к нему благосклонность. А Усмар уже и ночами не мог спать, все думая, как это с ней… Вот же сладкая! Когда улыбается, в уголках пухлого сладкого ротика появляются такие прелестные ямочки… Усмар невольно задержал взгляд на губах Светы и даже судорожно сглотнул слюну, ибо ему уже чудился вкус ее рта, медовый, пьянящий…
Словно забывшись, Усмар шагнул к ней, отвел пальцами тонкие пряди от ее щеки, такой теплой, упругой и бархатистой. А когда она взглянула на него… Какими же прозрачными и медовыми были ее очи под темными бровями!
– Эй, тиун, погоди лезть‑то! – прервала его мечтания Света. – Сам дал понять, что муж мой теперь не последний человек в округе, так что держись от меня подальше.
– Ну что ты все про Стрелка своего? – понизил голос наступая Усмар. – Ты вон его возвысить хотела, а он знаешь, как тебя отблагодарил? С мерянкой в Медвежьем Углу сошелся, с Согдой этой, шаманкой дикой. Она у мерян красавицей и искусницей в любви слывет. Вот он с ней и того… Все об этом знают, только тебе не говорят. Вот бы ты и сошлась со мной – не так‑то обидно было бы. – Тиун усмехнулся и добавил: – Сама же потом благодарить будешь…
Светорада замерла, глядя на него.
– Что еще за… шаманка? Нет, я не верю!
– Верь не верь, но это правда. Отчего тогда он засиделся в Медвежьем Углу на Итиле? Отчего к тебе не летит? Очаровала его шаманка, верь мне.
Светорада часто задышала и прижала руки к груди, чувствуя, как сильно забилось сердце. Нет, этого не может быть!
Усмар смотрел на нее как будто с сожалением. Поймал ее ослабевшую руку, ласково пожал.
– Успокойся. Он просто не ведает, какое ты сокровище у него.
– Ведает, – тихо и как‑то отстраненно отозвалась Светорада.
Усмар же настаивал на своем:
– Да что нам с тобой до него? Где он? Когда еще явится? Пока не наскучит ему его лада новая? А я тут, я люблю тебя, а весна такая… Любиться‑то как хочется…
– Вот и иди, любись со своей женой, – опомнилась Светорада и быстро отступила от тиуна. Подумала: а не хитрит ли он, стремясь добиться от нее милости? От этой мысли ей сразу стало легче дышать и все увиделось в ином свете. – Асгерд твоя – первая и самая родовитая женщина в Ростове. Она носит твоего ребенка. Прознай ее братья, как ты тут мне о любви говоришь… Не гневи Рода, тиун.
– Что мне ее краса, – дрожащим голосом ответил Усмар, чувствуя, что впадает в горячечный бред от ее близости. – Ее краса, как у Зимы‑Морены – холодная и колючая. А вот ты, Медовая… Сладкая моя, горячая… Я ведь знаю, чувствую, как ты откликнешься, как ответишь, истосковавшись по мужской ласке.
И Усмар вдруг крепко обнял ее, прижал к себе, стал страстно целовать. Опешившая Светорада даже замерла, растерялась. А он целовал ее умело и глубоко, отчего даже голова пошла кругом в первый миг. Но тут же все восстало в ней против собственной слабости. Не желая покоряться, она отвернула лицо, стала упираться в грудь Усмара руками, силясь оттолкнуть.
– Пусти! Да пусти же, говорю!
– Нет уж, сладость моя! Я по тебе с первой нашей встречи сохну. Да и общие тайны у нас. Отчего же не скрепить их еще одной тайной? Страстной…
Задыхаясь, он прижимал Светораду к себе все сильнее, тискал, оглаживая по бедру, почти опрокидывая и не обращая внимания на ее попытки высвободиться. Светорада была потрясена: этот не больно мощный с виду мужчина оказался на диво силен. Она только взвизгнула и, извернувшись в его руках, оказалась вдруг прижатой спиной к нему, а он тут же прислонил ее к стволу дерева и стал торопливо задирать подол. И руки его… быстрые… уже были там, где и не положено им быть. И уд твердый уже напирал.
Светораде стало по‑настоящему страшно. Она брыкалась, разнимала удерживающие ее руки и стонала, отчаянно стыдясь закричать. Если их за таким застанут… Все ведь видели, как она ранее уединялась с Усмаром, когда дела свои обговаривали, вот и могли заинтересоваться зачем в лес пошла, когда он приехал.
Светорада резко мотнула головой назад, что есть силы ударив тиуна затылком в лицо. Как раз в нос попала, он охнул, ослабил хватку, и княжна тут же вывернулась. Сбежать хотела, но он настиг, и с такой силой тряхнул, что у нее с головы спал повойник. Узел ее золотистых волос растрепался, а Усмар, схватив их в кулак, запрокинул ей голову и стал заваливать на землю. В какой‑то миг увидел на шее женщины блеснувшую каплю сверкающего алого кулона, и ему даже показалось, что это ее кровь, и он, словно схвативший добычу волк, заурчал, впиваясь в её горло. Они оба рухнули, да так что, Усмар смог оказался сверху, рывком раздвинул ноги Медовой, стал наваливаться… Но тут что‑то произошло и тиун понял, что что‑то ему мешает, удерживает.
Он чуть скосил глаза… и остыл сразу, увидев пригвоздившее к земле полу его накидки острие копья.
Усмар все еще наваливался на Свету, когда оглянулся через плечо и увидел пробиравшегося к ним сквозь заросли Скафти. Конь самого Усмара, оставленный ранее на тропе, был довольно далеко, а светловолосый варяг с искаженным гневом лицом совсем рядом.
Но Усмар не растерялся. Вскочил, рванув полу накидки, и, схватив копье, резво повернулся, направив острие на Скафти. Светорада только слабо ахнула, ужаснувшись тому, что сейчас может произойти. Однако Скафти был умелым воином, и когда тиун сделал резкий выпад, варяг, не замедляя шага, ловко уклонился, а потом схватился за древко копья и сильным движением вырвал его из рук Усмара. В следующее мгновение Скафти залепил тиуну такую оплеуху, что тот кубарем покатился в кусты и оказался в ложбинке на сером холодном снегу.
Светорада торопливо поднялась, оправляя одежду. Все произошло так быстро, что она и испугаться‑то толком не успела, а был только стыд, стыд, стыд!.. Ох убежать бы отсюда подалее! Но осталась стоять, глядя то на поднимающегося Усмара, то на Скафти, который вытирал ударившую тиуна руку о штанину на бедре. И на лице его читалась только брезгливость.
– Убирайся, отродье тролля! – сказал он Усмару дрожащим от ярости голосов. – И благодари богов, что тебя любит моя сестра.
Усмар не заставил себя упрашивал. Вскочил и помчался через подлесок туда, где за кустами виднелся его мерин. И только вскочив в седло, он словно опомнился. Поправил полы накидки, огладил волосы и, бросив взгляд на Скафти, стоявшего перед замершей Светорадой, крикнул издали:
– Ладно, сегодня она твоя, Скафти! Ты можешь потешиться с Медовой, пока ее Стрелок занят с Согдой.
И, пришпорив мерина, поскакал прочь.
Светорада только сейчас заметила, что плачет. Она стояла, прижав ладонь к губам, и вздрагивала. Скафти молчал, потом отошел в сторонку, поднял с земли повойник и протянул ей. Она же просто крутила его в руках под суровым, как ей показалось, взглядом варяга.
– Скафти, – всхлипывая, произнесла она, – Скафти, я не хотела. Он сам…
– Я догадываюсь. Усмару мимо красивой девы трудно пройти.
