Светорада Янтарная
Старцы, лишь только узрели идущую к башне Елену,
Тихие между собой говорили крылатые речи:
«Нет, осуждать невозможно, что Трои сыны и ахейцы
Брань за такую жену и беды столь долгие терпят:
Истинно, вечным богиням она красотою подобна!
Но и столько прекрасная, пусть возвратится в Элладу;
Пусть удалится от нас и от чад нам любезных погибель!»
И тут старый учитель, сидевший с прикрытыми глазами, вдруг встрепенулся и посмотрел на княжну в немом восхищении.
– Как это верно: «…Истинно, вечным богиням она красотою подобна!»
На его лице появилось некое умильное выражение. Но тут же всполошилась Дорофея, заявив, что учитель – старый греховодник. Опешивший мужчина стал спешно собираться, а Светораду душил смех. Но когда учитель ушел, а Дорофея стала выговаривать госпоже за беспечность, дескать то и дело хихикает, а достопочтенные матроны так себя не ведут, Светорада холодно и резко оборвала ее. Бывали такие минуты, когда она могла поставить наставницу на место с такой величавостью, что Дорофея даже пугалась. Правда княжна вскоре сменяла гнев на милость и могла даже приобнять наставницу, что всегда и смущало, и умиляло немолодую женщину.
После занятий Светорада вызвала управляющего и потребовала отчет о тратах. В лице Светорады Ипатий, безусловно, приобрел прекрасную хозяйку, на которую всегда мог положиться, а управляющий его городским домом просто робел перед госпожой. Казалось бы еще не забыл, когда ее привезли в Столицу мира, еще полудикую иноземку, а вот же уже всем тут заправляет. И самое обидное, что не обманешь ее – она все видит сразу, так что нагреть руки ни на прокорме слуг, ни на положенной плате за уборку территории вокруг дома было невозможно. Однажды Светорада уличила управляющего в промахе, спокойно указав на допущенную оплошность, и добавила, не меняя интонации, что если подобное повторится, то ему придется искать себе иное место, да еще и без рекомендаций.
Зато домашние слуги княжну любили. Как и во многих цареградских домах, здесь было поровну свободных ромеев и купленных на рынках рабов – всего около полутора десятка человек. Они охраняли дом, следили за порядком, содержали конюшню и работали в кухне, чинили, ткали, стряпали. И при этом жили некоей замкнутой общиной, куда неохотно пускали чужаков.
Просмотрев счета, Светорада стала обсуждать, что приготовить на ужин. Она любила фантазировать на кулинарные темы, и в этот раз ей пришла охота приготовить новый соус из молока, яичных желтков, сахара, соли и петрушки с добавлением корицы, имбиря и… О, неужели в доме совсем нет шафрана? Нет, не следует никого посылать, и Светорада жестом остановила уже кинувшегося к выходу толстого управляющего. Ей самой захотелось пройтись по городу за покупками.
Это было важное дело – выход в город. Жителям Константинополя всегда полагалось выставлять себя с лучшей стороны, подчеркивая свое превосходство как друг перед другом, так и перед многочисленными приезжими. Поэтому Дорофея буквально извелась, выбирая, во что облачить госпожу. В итоге они с решили, что госпожа Ксантия оденет длинную столу из бледно‑желтого шелка с затканным птицами подолом, поверх которой накинет легкий гиматий[1] шафранового цвета, один конец которого полагалось набрасывать на голову, как покрывало, а удерживать его будет позолоченный обруч с янтарными вставками надо лбом. Ну и украшения. Без них ромейские матроны не выходили даже в баню. Поэтому Светорада надела на шею плотное янтарное ожерелье, некогда приобретенное в Херсонесе, а в уши вдела золотые серьги в виде крестов на подвесках. И наконец, обулась в узкие башмачки на мягкой подошве с вышитыми на носах золотистыми завитками.
Во дворе управляющей уже распорядился приготовить носилки, но в этот ясный день госпожа Ксантия изъявила желание пройтись пешком. С благонравной Дорофей, верным Силой и парой служанок, чтобы нести корзины, если хозяйка пожелает что‑то купить.
К Константинополю никогда нельзя было привыкнуть, настолько он был оживленным, постоянно меняющимся, людным и впечатляющим. Воистину ромеям было чем гордиться: огромные площади, украшенные позолоченными изваяниями на высоких столбах, триумфальные арки с бронзовыми квадригами наверху, широкие улицы, мощенные мрамором и мозаикой. А как украшают Столицу миру эти портики общественных зданий и богатых мастерских, а аркады тенистых переходов и дивные колоннады вдоль улиц!
Дома жителей были всегда многоэтажными со светлыми, пастельных тонов фасадами, но почти все с обязательной кирпичной полосой, проложенной между тесанным камнем. Как пояснили русской княжне, это не просто для красоты, сколько для прочности. А почему так, не пояснили. А еще в Константинополе было немало рынков, но и их окружали колоннады и величественные статуи.
Светорада вышла на широко раскинувшийся между строений знаменитый форум Константина. Эта площадь, имела овальную форму, на самом видном ее месте возвышалась восьмиугольная базилика церкви Богородицы, вокруг которой шла оживленная торговля свечников, продавцов ладана, благовоний и пряных специй. Здесь Светорада приобрела желаемые пряности, потом задержалась в лавке свечника и купила у него высокие витые свечи белого и розового цвета, которые служанка положила в корзину. Под соседним портиком княжна купила немного благовоний у арабского купца, причем пришлось поторговаться – не столько от жадности, сколько по обычаю: арабские торговцы почти всегда завышали цену, и сбивать ее считалось едва ли не обрядом.
В этой торговой кипучей толчее так и тянуло что‑нибудь купить для собственного удовольствия. Поэтому Светорада не удержалась, чтобы не войти в лавку меховщика, взглянула на связки темно‑золотистого соболя и куницы, огладила пушистый лисий мех. Купец всячески обхаживал нарядную покупательницу:
– Сейчас хоть и жарко, красавица, но за теплом всегда грядет холод, а цены ныне, после того как купцы‑русы навезли столько отменного товара, самые умеренные. Но когда русы уедут, цены обязательно поднимутся. И произойдет это весьма скоро, учитывая нелады русских торговцев с нашим эпархом[2]. Так что не скупись.
Светорада почти не слушала его, поигрывая шелковистой шкуркой соболя. Меха из Руси всегда высоко ценились в Царьграде. А летом тут и впрямь можно было встретить приплывших из ее далекой родины торговцев. Это всегда волновало молодую женщину. Встретить своих, узнать вести с Руси… просто заговорить на родном языке… Светорада почувствовала, как заныло в душе. Молча вышла, не дослушав, что говорил торговец о ссоре русов с градоначальником.
Едва она прошла мимо гигантской бронзовой статуи языческой Геры, стоявшей на выходе с форума, как к ней привязался нахальный юродивый.
[1] Гиматий – плащ, широкий или узкий, драпирующийся, носимый наискосок и застегивавшийся под правой рукой. Его носили как мужчины, так и женщины; женщины часто накидывали край гиматия на голову, как покрывало.
[2] Эпарх – градоначальник в Константинополе.
