Тайна кургана Телепень
В принципе, пивнушка ничем не отличалась от аналогичных московских заведений на окраине: небольшой полуосвещенный зал с брутальными стенами из кирпича и трубами под потолком, манящий блеском бутылочных боков бар, парочка шумных компаний, женский смех. Георгий подсел за барную стойку на табурет и «сугреву для» взял себе грог. Грог хорошо зашел, по телу разливалось тепло. За первым грогом хорошо зашли второй и третий. Цены тут были более чем коммунистические, в отличие от Москвы, и в оплату принимали не только гривны, но и рубли, и даже доллары с евро. Наверное, это было нарушением, но Георгий не служил в ОБХСС.
Вдруг зазвонил телефон – он уже успел обзавестись местной симкой. В трубке зазвучала какая‑то музыка, потом женский голос сказал что‑то по‑украински – вот как же можно изуродовать русский язык, чтобы ничего не было понятно! Георгий сперва переспросил – «что?», а потом, когда понял, что это что‑то рекламное, послал их… ну в общем, в пешее эротическое путешествие. Сидевшие вокруг переглянулись. В их взглядах как будто бы читалось – «а туда ли ты зашел, пацанчик»?
Георгий хмыкнул и повернул голову. В нескольких шагах от него стояла та самая крашеная в блондинку барышня цыплячьего телосложения и лепетала – «пожалуйста… дети…» – протягивая к нему руку. Георгий опять не знал, куда себя деть. Рука помимо его воли полезла в карман куртки, вытащила оттуда свернутую стопку купюр, взяла из нее несколько бумажек – кажется, двухтысячных – и положила в маленькую холодную ладошку.
– Да бери уже! – пришлось чуть не прикрикнуть на оторопевшую барышню.
Хотелось сказать еще что‑то типа – «и давай уже дуй отсюда», но Георгий глянул на дрожащую то ли от холода, то ли от страха девушку, и не решился.
В это время подали голос другие посетители пивнушки:
– Шо это ты тут ты разорался? Самый умный?!
В воздухе отчетливо витал дух пьяной кабацкой драки, так милой сердцу любого настоящего мужчины. Возмущавшийся был крупным – солидно так выше Георгия – мужиком лет эдак пятидесяти с красным отечным лицом, выпившим уже, судя по батарее на его столе, не одну бутылку. Но Георгий тоже за словом в карман не лез:
– Хочешь тишины, дядя, – надень беруши и сиди дома.
– Да ты, блин, клоп, понимаешь…
– Сам, блин, клоп.
– Шо!?
Все было, как в Москве. Только с использованием местных идиоматических выражений. Георгий ощутил характерный в таких случаях прилив бодрости. Тело непроизвольно вытянулось в струну, кулаки ритмично сжимались и разжимались, дыхание стало ровным.
Все они в кожаных куртках,
Все небольшого роста.
Хотел солдат пройти мимо,
Но это было непросто!
Пока мужик, шумно сопя, не без труда вставал с диванчика, его приятели тоже засуетились:
– Совсем офигели эти!
– Да ты не переживай так…
– Да сууука! – мужик встал и поглядел на Георгия безумным взглядом.
– Понаехали, москали кляты!
«Вот интересно, это у меня на лбу написано, что я москаль? – подумал Георгий. – Как это я спалился?»
– Москаль, говоришь? – протянул Георгий, набирая в легкие воздух.
– А ты, москалику, вже приихав! – донеслось от «вражеского» столика.
И мужик пошел в наступление. Зря он это сделал, конечно. В смысле – попытался сбить Георгия с табурета на пол. Пустой табурет легко отлетел в сторону, на соседний столик, на пол посыпалось битое стекло, кто‑то выматерился. Пока мужик усиленно соображал, что к чему – а соображал он, судя по всему, медленно – Георгий нанес ему свой коронный удар ногой, маваши гери в голову. Удар вышел красивым и смачным, на растяжку Георгий не жаловался. Мужик как‑то булькнул в ответ, по инерции еще постоял, судорожно пытаясь схватиться руками за барную стойку, но потом картинно и с грохотом упал, раскидывая столики, подобно ледоколу, уверенно идущему во льдах Арктики. «А за клопа ответишь», – подумал Георгий, пока тело его на автомате совершало хорошо отработанные движения.
Поднялся крик и стук, звенело стекло. Свой мяч Георгий отбил – теперь он был на их стороне. Но местные тоже были ребята упорные, сдаваться никто не собирался. Завизжала какая‑то женщина. Официантка пыталась спасти остатки посуды на столах.
– Одну минутку, мы сейчас выйдем, – сказал Георгий бармену и подался к выходу.
Мордобой намечался эпический.
В тамбуре у выхода из кабака ошивалась та самая худенькая девушка, но сейчас она была с остекленелыми от страха глазами – видимо, это она и визжала. Вежливых слов у Георгия уже не было:
– Чего стоишь? Брысь отсюда! Говорила, что детей надо кормить? Вот и корми иди!
Еще не хватало, чтобы эта дурочка попалась кому‑то из пьяных уродов под горячую руку. Георгий сгреб ее в охапку и выпихнул на улицу, подальше от театра военных действий. Дева взвизгнула и скрылась в темноте.
На улице было морозно, пошел снег. Разгоряченная толпа вывалила из кабака и началось мочилово. Георгий вспоминал его потом с улыбкой, хотя и огреб тогда себе ушиб бедра, синяк на скуле и сбитые костяшки на руках. Нападавших было больше, на их стороне было явное численное преимущество, зато на стороне Георгия было преимущество в скорости и технике боя. За этим всем Георгий чуть не забыл, что у него есть пистолет и что он мог вообще‑то пресечь всё это безобразие в зародыше – но это было бы, наверное, неспортивно!
Как говорится, опустим завесу жалости над разыгравшейся сценой. Разбушевавшихся драчунов повязал вызванный кем‑то патруль Новгвардии – так называлась калька с Росгвардии в НФР. Георгий запомнил сонное лицо Васька, которому ночью пришлось доставать кореша чуть ли не за уши из того самого СИЗО, где они утром допрашивали тошнотворного Панасюка. Сперва Георгию даже показалось, что Васек опечален сим фактом, но потом, когда они остались наедине в коридоре, стало ясно, что грозный следак тупо ржет, закрывая бледное от недосыпа лицо руками.
– Ну, ты, Гошка, даешь! – смеялся Васек. – А я‑то думаю, куда это ты запропастился. И главное – затих! Верный признак, что задумал что‑то. Хотел тебе позвонить, но на нас тут очередная задница свалилась, теракт в Мариуполе, человек десять на мелкие кусочки и куча раненых…
– Опять нацики?
Васек обреченно кивнул головой:
– Из каких только щелей они вылазят. Мы их и так, и сяк – а они лезут и лезут, лезут и лезут.
– Свет надо тушить, они на свет того…
– Что?
– Ну, как в анекдоте. Тушите свет, они на свет лезут.
