Тайна кургана Телепень
– Прекрасно разрекламировал! – хохотнул Георгий. – Аж прям захотелось в турпоездку. Только пока не понимаю, что мне там делать.
– А делать просто. Рук катастрофически не хватает. Как я уже сказал, мы занимаемся только крупными делами. Мелочью занимается местная полиция, мы ее подчистили уже – плоховато занимается, но уж как есть. Только есть такие преступления, которые как бы на грани: явно следы чего‑то серьезного, но чтобы понять, что к чему, надо копать, а руки уже не доходят. На местных тут вряд ли стоит рассчитывать, никто там напрягаться не станет. Ну и запуганы люди, чего уж тут.
– Все интереснее и интереснее, – приободрил его Георгий. – А куда военная прокуратура смотрит?
– Да всё туда же. Сколько той военной прокуратуры, а сколько тел и, соответственно, дел? В общем, даже на самом верху стало понятно, что нам нужны помощники, финансирование открыли. Так что сейчас вступить в это дело – не проблема.
– Мой дядя как‑то сказал моей тете: «Вечно ты куда‑нибудь вступишь – то в дерьмо, то в партию».
Васек заценил юмор.
– А что ж местных не пригласишь? Всегда ж есть осведомители какие‑нибудь…
– Эти, как ты верно заметил, есть и будут есть. Только они по отдельной статье идут. Они не копают. А мне нужен проверенный человек, которому бы я мог доверять. Они там не все психи, есть и нормальные люди. Но я, знаешь ли, все равно им не доверяю. Потому и вспомнил про тебя.
– Так я уже согласился?
– А что, нет?
Оба рассмеялись.
– Умеешь ты, Васек, разрекламировать тур! Тебе бы в продажах работать, в турагентстве «Адский Тур». Но вообще‑то я не против.
Как он добрался вечером до дома, Георгий помнил плохо. Нет, на сей раз он был абсолютно трезв. Просто неупорядоченные мысли роились в его голове. Он дал им свободу. Все равно они рано или поздно устаканятся, и решение придет само собой.
Вот он, Георгий. Принято считать, что в жизни он ничего не добился. Живет на материнской жилплощади, денег не скопил, карьеру не сделал, семьи… Какая уж тут семья! В общем, несмотря на все его пояса и маваши гери, он лузер, и это надо честно признать. На помощь как всегда пришел Цой:
Ты выходишь на кухню,
Но вода здесь горька;
Ты не можешь здесь спать,
Ты не хочешь здесь жить.
А Украина… При здравом размышлении, это тоже страна лузеров. Когда‑то была. Теперь страны уже нет, а лузеры остались. У них с Руиной – так теперь называли Украину – была полная гармония. А здесь он что забыл? Что его держит?
За этими мыслями Георгий не заметил, как оказался в самолете, летящем из Внуково в Харьков. Георгий и сам не понял, как так вышло. Вот он шел‑шел домой, думал, а потом махнул рукой – «а, гори оно все конем!»
И билет на самолет
С серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет
Земле лишь тень.
Впрочем, кое‑что он помнил прекрасно – это искаженное ужасом лицо мамы, чуть ли не причитавшей:
– Ежуня, но как же?!
– Мам, ну какой я ежуня? Я здоровый лоб, который только и может, что куролесить. Ну сама подумай, что мне тут делать?
– А там что?
Мама была в своем репертуаре.
– Там… мне работу предложили. За деньги, кстати. Я столько еще не зарабатывал…
– Но ежуня…
– Мама, ты уже как будто забыла, как ежуня кидал кресло в твоего дорогого супруга. Кресло я тогда сломал, кстати. Теперь вот новое куплю. И диван.
– Да какой диван!
Мама рыдала. Георгий не знал, что делать.
– Мам, ну зачем же так убиваться, а? И на Украине люди живут.
– Да уж знаю, как они там живут. Вот.
Мама включила телевизор. Там как раз показывали новости. Российский спецназ выдавливает отряды бандитов‑правосеков из буферной зоны на границе Харьковской и Полтавской областей. В Запорожье прибыл очередной состав с гуманитарной помощью. Предотвращен теракт в Одессе, мощность взрывного устройства составляла пять килограмм тротила. Норманнская группа по урегулированию провела консультации по мирному процессу на территории Украины. Беженцы с Украины массово пересекают границу России пешком и на велосипедах, с российской стороны экстренно обустраиваются пункты…
В общем, уезжать пришлось под аккомпанемент маминой истерики. Георгий маму понимал и даже в чем‑то был с ней согласен, но… Он должен был поехать, и он ехал.
В аэропорту Харькова, ставшего внезапно столичным городом, его встречала посланная Васьком команда, все как на подбор. Дима, довольно немногословный, был откуда‑то из службы охраны, то есть нормальный российский гражданин. Санькой назвался парень из Донецка, он ко многому из происходящего вокруг относился скептически – оно и понятно, человек рос под грохот артобстрелов. Самым болтливым был шофер Виталик – потомственный харьковчанин, начхавший на светлые идеалы нэньки и подавшийся на службу к москалям.
– Георгий, он же Гога, он же Гоша, он же Жора, – отрекомендовался им Георгий.
Мужики оценили его чувство юмора. Виталик как дипломированный гид начал знакомить приезжего с местными достопримечательностями, что называется – не отходя от кассы:
– Вон там, на стене! Это след от РПГ. И вот еще, я это всем прилетающим показываю… Перегородка у стойки, видишь? А видишь там внизу?
Вся стойка представительства какой‑то авиакомпании была прошита автоматной очередью. Но вообще харьковский аэропорт производил позитивное впечатление – небольшой, но относительно новый и чистый, на ад и даже на филиал ада на земле он явно не тянул, отчего следы от РПГ выглядели слегка диковато – ну не могло же, в самом деле…
– Н‑да, – хмыкнул под нос Санька, – это вам не донецкий аэропорт.
