Украсть право первой ночи

Мариса здесь не бывала, хотя слышать приходилось. Башня Колдуньи?

Заброшенное, глухое место, куда деревенские забредать избегали. Мариса про эту башню только слышала. Ей предстоит провести эту ночь – здесь?!

Рыжий ссадил её на землю, кивнул на башню.

– Заходи, устраивайся. Я пока расседлаю лошадь.

– А что мы там будем делать? Прибраться надо, пауков разогнать? – не смолчала Мариса.

– Нет там пауков. Заходи, говорю, – буркнул лорд, и отъехал в сторону, за деревья.

Мариса разглядела среди деревьев обложенный камнем колодец с воротом и какие‑то постройки. Целая усадьба в лесу– и забора нет. А дикое зверье если?..

Собственно, чему удивляться, если это и впрямь усадьба колдуньи?

Но стоять перед дверью было незачем, так что Мариса вошла. Вошла и удивилась. Никакой разрухи, обжитое место. Вдоль стены идёт лестница вверх, невзрачная, узкая, но подняться – там большая комната, убранная почти как в замке. Мариса, правда, в замке была несколько раз и давно, отец Эвол брал её с собой, чтобы помогала…

Теперь она смотрела по сторонам. Комната круглая – ну это потому что башня круглая. Большая кровать придвинута изголовьем в стене, покрыта узорчатым покрывалом, и подушек целая куча. Высокие и узкие окна со стёклами и ставнями, полки и резные сундуки, и ещё одна дверка – куда ведет? Пол из тяжелых досок. На скамье тазы и кувшины. На столе посуда. Вещи такие, что и впрямь из замка, не иначе – на тазах выбит узор, и на кувшине с узким горлом тоже – только любуйся.

– Нравится? – в двери стоял рыжий лорд.

– Что мне тут должно понравиться? – выгнула бровь Мариса.

– Ну как же. Я хотел, чтобы тебе было удобно. И красиво чтобы. Постель только сама постели, тут в корзине чистое белье, – он показал на корзину за кроватью. – А вон там вино и разная снедь. Чтобы нам с голоду не умереть до утра, – оказывается, чуть в стороне нашлась и вторая корзина.

– Постель застелить несложно, – кивнула она. – Только скажите‑ка мне, милорд, что происходит? Почему вы меня в замок не отвезли? Почему мы с вами тут?

– Что же тебе непонятно? – рыжий пожал плечами. – Граф уступил мне право на ночь с тобой. Ты моя до утра, – он вдруг взглянул на неё очень внимательно, как будто его волновало, что она ответит, рада такому повороту или не очень.

Мариса была удивлена. Очень удивлена, и где‑то в груди стало горячо. И, если уж совсем не врать – она не огорчилась вовсе. Зачем ей граф, если рыжий уже почти знакомец и как будто даже не совсем чужой?..

И это его так сладко было вспоминать, только и думала бы о нём…

Но она постаралась остаться невозмутимой.

– Не рада, – он усмехнулся. – Досадно, что ж…

– Шутите? – она посмотрела ему в глаза. – Вам есть дело до того, рада ли я?..

– Любому мужчине есть дело до этого. Радуется ли ему его женщина.

– Точно шутите. Какая же я ваша женщина? И кто, по‑вашему, радуется тому, чтобы идти на свадебную ночь в чужую постель?

– Ох, Мариса, – и неясно, почему он рассмеялся. – Ты странная, вот что. Ещё немного поговорим, и мне всё перехочется. Лучше молчи. Застели постель и разбери провизию. – Тут есть вода, тазы и мыло. И сними эту белую тряпку. Это тебе, чтобы переодеться, – он бросил на кровать мешок с чем‑то мягким, и повернулся, чтобы уйти.

– Постойте, милорд, – окликнула она. – Объясните всё же, что происходит?

– Я не всё сказал?

– Мы с вами в лесу, в безлюдном месте, а не в замке. Либо вы недоброе задумали, либо против воли графа. По его согласию вы меня в замок и отвезли бы. И то, и другое, получается, мне плохо.

Он подошёл, взял её за подбородок и заглянул в глаза.

– Верь мне. Всё будет хорошо. Ты вернёшься к мужу, и наказывать тебя будет не за что, если этого боишься. Я позаботился. Поняла?

Он ушёл.

Мариса перестелила постель – мягких льняных простыней нашлось даже больше, чем нужно. Все бельё было с графской монограммой. Набитые шерстью тюфяки на кровати оказались новыми и хорошо пахли – уже роскошь. Корзину с провизией она тоже разобрала и выставила на стол холодное мясо, овощи и вино в глиняной бутыли, и всё это – на скатерть тоже с графской монограммой. Приборы, завернутые в салфетку – красивые, тяжёленькие, все с одинаковым узором.

Теперь – мыться, тем более что очень хотелось. Она не без удовольствия избавилась от венчального платья и сорочки, распустила причёску и вымылась в прохладной воде. Пенистое мыло, которое нашлось в фарфоровом флаконе – это не мыльный корень и не щёлок, которыми ей до сих пор приходилось пользоваться, оно пахло травой и розами. И рыжий позаботился об этом? Для неё? Да нет же, вряд ли это он сам. А на костяном гребне, которым Мариса долго расчёсывала волосы, тоже была монограмма, но другая: две буквы К, оплетенные веткой.

В мешке, полученном от рыжего, нашлось, что надеть: халат из рыхлого бархата и несколько сорочек из тончайшего полотна, такое даже не согреет ничуть. И там же лежали новенькие мягкие бархатные туфли. Красивые.

Она надела сорочку и халат, а туфли – свои, новые было жаль трепать по голой земле, – и вышла наружу. Рыжего нашла недалеко от входа – присев на кусок полена, тот жёг костерок в ямке между камнями. Поднял голову:

– Ты? Готова?

Он, похоже, тоже где‑то искупался – его волосы были мокрыми.

– Если вы прячетесь, милорд, то не стоило разжигать огонь, – сказала Мариса. – Вдруг ветер далеко отнесёт дым?

– Ты, осторожная моя, – он заулыбался. – Молодец, правильно. Но это особое место. Никто не найдёт нас по дыму.

– Значит, я здесь без разрешения графа, – она кивнула. – И вообще, вы колдун, милорд?

Он вздохнул, отряхнул руки и поднялся. Сообщил:

– Ты дерзкая и не в меру любопытная. Это даже странно.

– Благодарю за ответ, милорд, – она улыбнулась. – А граф Финерваут? Он колдун? Мне давно хотелось спросить у того, кто точно знает.

Ивин улыбнулся тоже. Как ни крути, а ведь забавно. Когда‑то граф служил при Тайном Совете, при каждом удобном случае подчёркивая свой высокий колдовской уровень. При этом он не учился в Цитадели и не проходил полное посвящение. С некоторых недавних времен одарённые могли не отказываться от родовых титулов, но обязательное обучение и система ограничений были серьезными. И множество обязательных и странных на первый взгляд правил имели свой смысл, непонятный посторонним.

Ивин сказал девушке правду:

– Когда‑то граф был сильным колдуном, но без полного посвящения. Он служил королю. Но серьезно пострадал на службе, и за это, собственно, был награждён наследованием графского титула. То есть стал графом в обход первого наследника. Поняла?