Украсть право первой ночи

Когда добрался до башни, уже стемнело. Неподалёку ухала сова, светила луна. Рядом с колодцем паслась, похрапывая, его лошадь. Башня молчаливо темнела провалами окон и не казалась жилой. И от этого в душе кольнуло – не могла же Мариса уйти сама? И тут же он понял, что оставил ей целую связку свечей, не считая полный канделябр на столе, но ничего, чтобы свечи зажечь! Огнива в башне не было, сам он обходился амулетом или щелчком пальцев – его полезное умение, которое, впрочем, отказывало в половине случаев. Мариса вынуждена была сидеть в темноте!

Он поспешно взбежал по лестнице наверх. В кромешно‑темной комнате зажёг сначала одну свечу – пальцами, получилось сразу. Сила пока растёт – хорошо. Она у него слишком непостоянна – это плохо.

Девушка спала, свернувшись калачиком на краю кровати. Книги она сложила на столе, в одной белела полотняная закладка.

Ну конечно, ночь. Спать…

Сначала он потянулся налить себе вина, но передумал и утолил жажду простой водой. А потом разделся до подштанников и лег рядом с Марисой. Идея благородно устроиться где‑нибудь в другом месте его даже не посетила – в башне была одна кровать, а спать на жестком полу на одеяле – это ещё зачем?..

Собственно, одеяло тоже было одно. Ивин забрался под него и прикрыл девушку, подоткнул, чтобы не сбивалось. От неосторожного прикосновения она проснулась, подскочила.

– Милорд?! Вы…

– Спи, – он её обнял, прижал спиной к себе. – Ты дрожишь, замерзла? Тихо. Спи…

Она послушно затаилась, отодвинуться даже не попыталась.

И такое плотное прикосновение узкой девичьей спины… ладно, не только спины, все остальное тоже прикасалось плотно, это было приятно, даже подарило некое душевное равновесие, но – и только. И сон не прогнало – наоборот…

 

Глава 9. Леди Льен

 

Его разбудило… что‑то. Что‑то легкое и непонятное касалось лица, как будто какое‑то насекомое.

Бабочка, например. Ночной мотылёк? Их тут много над лужайкой.

Ивин сонно подумал об этом, и собрался было заснуть снова, но сообразил, что это может быть, и как будто на спину плеснули водой из колодца. Ночной мотылёк!

Мариса спала, легко и мерно дышала. Ивин выскользнул из‑под одеяла и зажег свечу.

Да, ночной мотылёк, замер на его груди среди курчавых волос. Ивин подставил палец, и мотылёк послушно переполз на него, теперь можно было рассмотреть. Тот самый знакомый рисунок на крыльях…

Приглашение от Льен. А за окном уже рассвело, хотя до восхода солнца ещё оставалось время.

Этих мотыльков искусный артефактор сделал когда‑то для отца, графа Корбута – несколько тонких колечек‑амулетов, хранящих в себе по нескольку сотен таких бабочек. Толку от них особого не было, разве что вот так, тихонько позвать кого требуется, или что‑то передать. И та, которая позвала, не предаст, если Ивин хоть что‑то в этом понимал.

Да, недолго, но он сомневался. Потом бросил мотылька с пальца – никуда не денется, – и быстро оделся, и так же быстро оседлал лошадь. Мотылек, мельтеша, полетел вперед.

Она ждала Ивина посреди полянки, заросшей дикой малиной – дама в изумрудно‑зелёном костюме и шляпе с пером, её высокая чалая кобыла нетерпеливо пряла ушами. Ну конечно. Красотка слишком часто уезжала из замка на рассвете, чтобы кто‑то стал этому удивляться.

Увидев Ивина, дама встрепенулась:

– Ну наконец‑то!

Он подъехал.

– Здравствуй, Льен.

– Здравствуйте, лорд Монтери, – она смерила его насмешливым взглядом ярко‑серых глаз. – Мне так приятно, что вы решили довериться мне. Думала, побоитесь.

– Перестань, Льен. Я не жду, что ты на моей стороне. Но ведь и не обманешь. Ты здесь зачем?

– Я ни на чьей стороне, лорд Ивин. Но я слишком хорошо к тебе отношусь, по старой памяти, знаешь ли. Конечно, знаешь. Своего покровителя я ценю чрезвычайно, так что не злоупотребляй.

– Хорошо, – он кивнул. – Но это ты позвала. Что случилось?

– Что случилось, тебе известно. Племянник графа Финерваута сумел наконец привести его светлость в совершенное бешенство. Ты понимаешь, о ком я говорю?..

– Ты хотела меня удивить? – хмыкнул Ивин.

– Предостеречь. А вообще, мне любопытно, ты головой ударился, что ли? И как сильно? – её взгляд выражал искреннее недоумение. – Чтобы так играть благосклонностью своего единственного на сегодня защитника и покровителя? Фино это тебе не спустит, будь уверен.

Называть графа этак по‑семейному – это Льен ненавязчиво подчеркнула свое положение.

– Я так и понял, – кивнул он.

– Обычно он угрюмо молчит, но на этот раз ревел как раненый вепрь. Все попрятались по углам, а твоя сестра в истерике. Она полезла к нему с уверениями, что огорчена и осуждает твой ужасный поступок, Фино рассердился ещё больше. Прогнал её и накричал так, что чуть люстра не осыпалась.

– Не преувеличивай. Но я тебя понял. Льен, я этого и добиваюсь – пусть граф отправит мою сестру с компаньонкой в Гарратен хоть в наёмной карете. Я не мог уговорить её и матушку не принимать милостей графа. Валина отчего‑то и теперь не желает уезжать из Финерваута. А мы с графом… договоримся, ничего.

– Вон оно что, – она удивлённо вздёрнула тонкую бровь. – И ты только за этим решил дернуть льва за усы? Лучше бы меня попросил, я бы придумала, как отправить твою сестру в Гарратен. Нет, дело не в этом.

– Ценю твою поддержку, Льен, – мягко сказал Ивин. – Она всегда будет взаимной, поверь мне.

– Не обольщайся, – она усмехнулась. – Я ведь главное не сказала. Надеешься договориться с его светлостью в рамках колдовского кодекса? Не получится. Граф уже объявил, что не желает тебя видеть и слышать. Тебя ждут и в замке, и в деревне, и в трактирах на дороге. И ты сразу отправишься в тюремный подвал, в самый дальний его угол, может быть до весны. Когда оттуда выползешь, будешь рад просто взглянуть на солнышко. Хочешь?

Ивин выслушал, хмурясь. Уточнил:

– А девушку?..

– Девушку? Жену лавочника, что ли? – не сразу поняла Льен. – Отдадут мужу, конечно. Кому она нужна? Ты ведь у неё ничего не взял?..

– Не приписывай мне лишнее. Я не способен, и не стал бы.

– А, ну ещё бы. Но хотя бы распробовал, что‑то было?.. – Льен смотрела с живейшим интересом. – Какая‑то сила?..

– Я не разбираюсь, Льен, – раздраженно тряхнул головой Ивин. – И мне это не нужно.