Украсть право первой ночи

– Ну не пустое! – хмыкнула Фацина. – Эту корову со двора не сведут, слишком страшна. Хотя какая корова – коза тощая! Но сойдёт. Только взгляд, вижу, дерзкий. Без почтения смотрит, а это нехорошо. Оплеух получала мало, это заметно. Она кто? Сирота подзаборная, место своё должна знать. А ты добрая слишком, от этого и хозяйство страдает. На лавку нахалку, юбку задрать да хворостиной! Это всех вразумляет, скажу тебе.

Мельничиха поджала губы, внутренне вскипев – ещё поучать её будет мужнина родня! Ишь, глазастая сестрица, в чужом хозяйстве страдания отыскала! И отповедь придется придержать – Фацина обидчивая, пожалуется брату, только ссор с мужем сейчас не хватало! Так что Бельдина смолчала, только усмехнулась:

– Всё не так, милая Фацина. Во‑первых, и эту козу вот‑вот уведут, просватали уже. А во‑вторых, её хворостиной драть себе дороже выйдет. И ты не вздумай ударить или толкнуть, как бы она ни глядела, поняла? Потом или обожжёшься, или ударишься, или не приведи Пламя с крыльца упадёшь. Сила на ней какая‑то есть. Да девка и не перечит, не лентяйка, так что без хворостины обошлись.

– Что ты говоришь?! Сила на ней? Защита? – вытаращила глаза Фацина. – А откуда же такое?!

– Кто знает. Мать приехала с обозом, да и умерла. Родни нет у девчонки. А нам за неё по шесть серебряков платят каждые полгода.

– Да погоди, – Фацина забыла про чай. – И вы согласились такую взять?..

– И помалкивай об этом, – строго сказала мельничиха. – Мне так наш священник покойный велел, а он много что понимал. Свой хлеб девка отрабатывает, и то, что у неё в сундуке, тоже.

– Ишь ты, у неё и сундук есть!

– Нам же платят. Должны и приданое собрать.

Почтенная Бельдина жила честно и законы чтила. Марису не обижала. Работой загружала, так ведь у сирот такой удел, должны отрабатывать хлеб. А что пришлось перед свадьбой старшей дочки забрать из её сундучка кое‑что, и все недосуг было вернуть, так это мелочь. И девчонка не обиделась. По крайней мере, никто в семье не пострадал – не зашибся, не споткнулся.

– Постой‑ка. Говоришь, что её просватали?! – не могла успокоиться Фацина. – Пошутила, что ли?

– Просватали. За лавочника Реддита Сайно, – вздохнула мельничиха. – Мы отказали, так он графу пожаловался. Граф и приказал выдать за него. С ним не поспоришь. Потом бед не оберешься.

– Ах, пройдоха лавочник, – всплеснула руками Фацина. – не кормил сироту, не растил, а готовую работницу забрать милое дело.

– Пройдоха. И скупердяй, скажу тебе, – закивала мельничиха. – Сразу заявил, что подарком от графа за первую ночь делиться не станет. Говорит, приданого не ахти, девка тоже, так пусть хоть это. И работникам своим платить не любит, наши к нему и наниматься не хотят.

– И сдалась ему эта уродка? – Фацина даже отложила пирожок. – Ждёт, что за её невинность много дадут? Да граф вовсе откажется. Ему и так все девки достаются!

Мельничиха только махнула рукой.

– А про защиту девкину помалкивай, – напомнила она. – Ничего Реддит от нас не узнает. Вдруг, если скажу, то нам и прилетит?

С этой стороны Фацина дело не рассматривала, так что недоверчиво покачала головой, подумала и кивнула.

– Ну‑ну, – сказала, – будет ему, значит, после свадьбы радость…

– Скажу, что ничего не знаю, – усмехнулась Бельдина. – Мы‑то к ней всегда с добром…

 

Глава 2. Посиделки у невесты

 

Пшено перебрать, лестницу отмыть, помочь нанятой кухарке с тестом и перемыть посуду… работа есть всегда. Однако под вечер матушка Бельдина спохватилась, что Марисе надо показаться на девичьих посиделках. А то люди осудят, что сироту обижают! Так что добрейшая мельничиха велела ей переодеться в чистое и отправляться к девицам побездельничать, и чтобы не забыла прялку.

Мариса охотнее пошла бы спать. Нет, на посиделках, конечно, весело, но она устала. И лучше бы сейчас в сладкой дрёме подумать о том рыжем, что встретился сегодня на речке. Она неплохо его рассмотрела. В прошлые встречи лорд ей даже не запомнился. Теперь она приметила всё – его волосы вьются и, наверное, всегда в беспорядке, у него красивые глаза, темно‑серые и немного в зелень. Он высокий, крепкий, и кажется ловким, сильным. Конечно, о таких мечтах никому не расскажешь, но и не надо! Её мечты принадлежали ей одной.

Предсвадебные посиделки не бывают допоздна – парней на них не допускают, а девушкам одним о чём говорить день напролёт? Многие уже разошлись, остальные бросили работу и занимались только разговорами.

– А, Мариса! Что так долго?.. – ласковым упрёком приветствовала её Лайна, старшая дочь дядюшки Фуртафа и сестра невесты.

Мариса радостно ей улыбнулась – они росли вместе и дружили. Было грустно расставаться, когда Лайну отдали замуж далеко, на самый край графства.

Было принято, чтобы на посиделках с невестой находилась и взрослая женщина – приглядывать, для порядка. Чаще какая‑то из молодых, вышедших замуж недавно или ожидающих ребенка. С утра тут сидела одна из тёток невесты, а теперь, выходит, отрядили Лайну.

– И не заметила, когда вы приехали, – Мариса села рядом на лавку, прилаживая за поясом прялку.

Кудель матушка‑мельничиха снарядила ей небедную, и до утра не испрясть. Но хоть начать работу придётся.

– Трудно добирались, повозка сломалась, – согласилась Лайна. – А тебя тут жених доискивался. Говорит, желает по дому провести, хозяйство показать, сладостями угостить. Что ж не дозвались? Со двора убегала, что ли?

– Я на ухо тугая стала, – пошутила Мариса, радуясь, что её «не дозвались».

Нашла взглядом невесту – Умина сидела унылая и теребила на коленях свою вышивку. На Марису только глянула исподлобья. На дорогой, молочного цвета льняной ткани во многих местах виднелись красные пятнышки – Умина, похоже, то и дело колола пальцы.

А ведь она любит жениха и замуж идет с охотой, и родители довольны – жених сын старшины пекарей из города! И приданое ей докупали в городе, шубы и дорогое полотно – чтобы не опозориться перед новой роднёй. Всё хорошо, а она грустила.

Мариса привязала нитку к веретену и бросила на пол, дёрнула, раскручивая – оно с жужжанием закрутилось на полу.

– Не повезло Маре, Реддит её сладостями накормить хотел, а не нашёл! – с шутливой завистью ввернула одна из девушек, – у него в лавке орехи сахарные появились, белые и розовые, и конфеты какие‑то чудные.

– Небось не пожалеет невесте, в надежде на будущий графский подарок, – со смешком поддержала другая.

Кто‑то из родни проговорился, что лавочник потребовал графский подарок за первую ночь целиком себе, и в деревне об этом сразу стали болтать. И тут же многие решили, что Реддиту золота не дождаться, не станет граф за Половинку платить.

Мариса, узнав про эти слухи, только пожала плечами. И теперь тоже. На каждую шутку не наобижаешься.