Украсть право первой ночи
– Глупости говоришь, – нахмурилась Лайна, сердитая за подругу. – Её‑то он накормит, а ты жди, пока тебе жених найдётся.
– Всё‑таки страшно. Я Марисе завидую, пусть бы лучше от меня граф отказался, – понизив голос, сказала Варика, дочь кузнеца, явно продолжая прерванный разговор. – Я слышала на ярмарке, что никакого господского права на первую ночь в других графствах нет.
– Так её и у нас не было ещё при прежнем графе, мне тётка говорила, – заметила её подруга, синеглазая Яра. – А потом сила как разлилась! Опасно стало. Жених, если сам… того, и заболеть может! А граф сильный, он же колдун. Ему ничего не будет!
Умина на это кисло поморщилась.
– Вы бы меньше слушали что попало! – заметила Лайна. – А у графа совсем не больно и не страшно. И поспишь ночь на шелковых простынях. На каких тебе больше в жизни спать не придётся! Если выхода всё равно нет, нечего и переживать, – и при этом бросила взгляд на сестру, как будто для неё говорила.
– Он дурману напускает, что ли? – вытаращила глаза Урика, самая младшая дочь кузнеца, которая только‑только стала ходить на такие посиделки.
– Да какого дурману! Он колдун, он силе не позволяет вырваться и тебе навредить, – значительно заявила Яра.
– Откуда вырваться?!
– Говорят же тебе, сила разлилась! Опасно!
– Да что там разлилось, кто видел эту силу и где?
Девушки спорили. Мариса закрыла глаза и опять вспомнила рыжего лорда. Интересно, он бы посмеялся, всё это послушав? И что бы сказал?..
А если вдруг за него выйти замуж, тоже пришлось бы отдавать графу первую ночь? Нет, вряд ли это и благородных касается.
– Мне тётка говорила, что в первую ночь всегда больно! – горячилась Яра. – А с графом и боли нет, и твой жених здоровый останется. Вот скажи, Мариса! Ты говорила, что у священника книжку читала про такой закон, что раньше он повсюду был – первую ночь лорду отдавать. И на Побережье, и в Предгорьях был. Давно, ещё в Начале Веков! Потому что было много силы разлитой…
– Не помню, – сказала Мариса. – Что‑то читала, но уже забыла.
Она не забыла ничего из тех книг, что ей давал священник, отец Эвол. Но добавлять свои медяшки в этот спор не ей хотелось.
Вообще, священник, который учил её несколько лет до самой своей смерти, объяснял иначе. Он сказал: их прежний граф пользовался в графстве любовью и большим авторитетом. Но очень рассердил короля. Король бы казнил графа, если бы тот сам вовремя не умер. И тогда король постановил в наказание всему его графству соблюдать право первой ночи – чтобы подданные помнили о своей обязанности подчиняться. Но что именно сделал граф? Отец Эвол не стал рассказывать…
Всё равно это показалось Марисе большей бессмыслицей, чем разговоры про разлитую где‑то силу. Она никогда не слышала от соседей ни о чём‑то таком в их графстве, что оправдало бы такое наказание. Наказание для мужчин, хотя наказывают женщин? Хотя женщинам объясняют, какая это милость, а вовсе не наказание, и одаривают монетами. И чем дальше, тем довольнее мужчины, и, беря в семью красавицу, они прикидывают, сколько граф ей отсыплет монет. Делят чаще так: половина родителям невесты, половина мужу. А в Начале Веков действительно был такой закон, в книгах про это написано, но это было так давно и сложно! Может, всё неправда? Выдумка не станет истиной оттого, что каким‑то образом оказалась на книжных страницах.
– Пусть лучше Мариса нам почитает, – Лайна достала небольшую, но толстенькую книгу в тиснёном переплёте, – пусть почитает что‑нибудь красивое.
Это была хорошая идея. Мариса охотно перелистнула знакомые страницы, нашла балладу про то, как прекрасный рыцарь отправился искать невесту своему королю и в дороге влюбился сам…
Искусно сложенные строки никого не оставляли равнодушным. Девушки охотно забыли про графа, постели которого всё равно не избежать, и сгрудились вокруг Марисы, которая нараспев читала.
Она могла обойтись и без книги – давно помнила наизусть…
Глава 3. Лорд Ивин заинтересовался
Лорд Ивин Монтери в тот день решил прогуляться. Настроение было пакостным, хотелось уйти из замка хоть демону в пасть. Ненадолго, конечно. Отправиться надолго даже туда он себе позволить не может.
Логично было взять лошадь и проехаться в удовольствие, но пакостное настроение оказалось вот таким замысловатым – требовало одиночества, и даже без лошади. Его выезд за ворота привлечёт внимание, и надо, пусть формально, отпроситься у графа – Ивин ему служит, обязан быть под рукой. Так вот, на этот раз Ивин послал к тому же демону и в то же место все свои обязанности разом.
Настроение испортила ссора с недовольной сестрицей. Вероятный жених отказался от помолвки – вот же горе! Богатый разъевшийся боров. Сначала согласился жениться на знатной девице почти без приданого, потом передумал. Ивину жених не нравился, и то, что его мнение не берется в расчет – тоже. Он пытался сестру успокоить – только хуже вышло. Разве расстроенным девицам можно что‑то втолковать? Да никогда! Сестра срочно желает замуж! И даже матушка жениха одобрила – у него много земель, он богат, как набитый золотом мешок, и когда‑нибудь унаследует титул. И похоронил уже двух жён – точно сокровище…
Ходьба ногами лечит от хандры. Когда он добрался до излучины, то пришёл к выводу, что всё неплохо и будет лучше. Когда он увидел возле заводи девушку, которая полоскала бельё, его как молнией прошибло. Маленькой такой молнией – она сверкнула и вошла куда‑то в позвоночник, заставив ощутимо вздрогнуть.
Просто деревенская девчонка, которая, подоткнув юбку так, что обнажились колени, энергично взбивала речную воду выстиранным полотенцем. И целая гора белья, уже отжатого, скрученного, была аккуратно сложена в корзине возле её ног.
Девушка выпрямилась, встряхнула полотенце, расправляя – видимо, решила ещё раз оценить качество стирки, потом сложила и бросила в корзину. А сама она потянулась, выгнулась вся, распрямляя уставшую спину – гибкая как кошка, и красивая. Эх…
Дядя‑граф давно говорил: хочется девку – скажи управляющему, вопрос на пару монет. Но можно ли таким образом получить эту – вопрос. Девственницы и красавицы на выданье – это сливки, пенка с которых достаётся дяде и только дяде.
Ивин захрустел ветками, и незнакомка услышала – вздрогнула, дернулась, явно желая сбежать, но все же нехотя повернулась к нему. И это было ещё одно потрясение: правая сторона лица девушки оказалась изуродованной. Шрамы от ожогов и рубец у подбородка – здесь кожа когда‑то была рассечена.
Проклятье! Как так?..
