В Дафиаркам. Кетаб первый

– Несомненно, он – надёжный молодой человек. Я сам рекомендовал его вашему величеству. Однако, если, так сказать – инициативу проявит принцесса… Мне кажется, он может поступиться принципами морали. Ваше величество, я не знаю, чем это может закончиться, как это отразится на Даре Виоланты.

Дэмиан дер Вэйл нахмурился.

– Кого же приставить принцессе в охрану? – спросил он.

Кастра задумчиво почесал бритый подбородок. При дворе пришлось расстаться не только со старым именем, но и с бородой.

– Поищем. Не такого молодого и не такого смазливого. А Рая лучше отправить куда‑нибудь, во всяком случае – на время.

– Я не хочу огорчать мою дочь. Приступов не было много лет. Может быть, она уже научилась справляться с собой.

Шут вздохнул. То, что Виоланта могла не только улавливать чужие эмоции, но ещё и передавать их другим, многократно усиливая, Кастра понял почти сразу. Но посвящать в это короля он не спешил. Страх перед дочерью совсем ни к чему. Страх? В случае чего принцесса могла шарахнуть и кое‑чем похлеще страха.

Вот только, в случае – чего?

Он изо всех сил старался избегать травмирующих воздействий на девушку, потому что отлично видел: волевой регуляцией своих способностей принцесса по‑прежнему не владеет.

– Ваше величество, приступов не было благодаря нашему неусыпному контролю…

– Нет, ты перестраховываешься, – прервал его король. – Рай остаётся при Виоланте. Всё.

Он вернулся к бумагам и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Кастра поклонился и, пятясь, вышел из зала.

– И о чём ты просил короля? – спросил один из придворных в коридоре, больно хлопнув шута по спине. – Опять жениться решил, старый дурак?

Удар заставил Кастру пробежаться вперёд, чтобы удержать равновесие. Шут зло обернулся, но через миг сморщился в притворном плаче.

– Да какая разница, если мне всё равно отказали! – взвизгнул он, затем упал на колени и возвёл руки к небу. – О Высший! Прочему этот мир так несправедлив? Почему просьба скромного шута осталась без внимания добрейшего из монархов?

 

˜ 2 ˜ Это крамола, ваше высочество!

 

 

Музыка лилась по саду. Кастра сидел на ступенях лестницы, хрустел плодом сочной двикки и внимательно наблюдал, как тонкие пальцы принцессы перебирают струны арфы.

Короля убедить не получилось. Но сводить на нет свой долгий труд во дворце он не собирался. Приступов не было много лет, это правда, именно поэтому Дэмиан и потерял бдительность. Однако Дар никуда не делся, Кастра знал это лучше кого‑либо. Лекарь долго искал альтернативу – как безопасно направить способности принцессы, чтобы они не травмировали её. И он нашёл выход.

Музыка.

Когда Виоланта начала осваивать игру на музыкальных инструментах, ураган чувств девушки перешёл в мелодии – сначала робкие и местами фальшивые, но постепенно окрепшие, властные, беспощадно накрывающие всех, кто в этот момент находился рядом. К счастью, Кастра сумел добиться, чтобы слушал принцессу лишь он сам и учительница изящных искусств.

Эффект сброса эмоций лекарь наблюдал у девушки не впервые и был склонен считать его положительным. Ей на самом деле становилось легче. Носовые кровотечения прекратились, перепады настроения сгладились. Через музыку Виоланта давала выход тем чувствам, что пожирали её изнутри. И это не просто фигура речи.

Ах, как было бы замечательно, если бы чувства покидали принцессу во время музицирования, а для новых она была закрыта! Увы. Да, он не давал переполняться сосуду её души, как в детстве, открыв невидимый клапан и сливая излишки, но сосуд постоянно пополнялся снова. Только если раньше она мучилась от негативных переживаний и эмоций, сейчас её рвала на части страсть гвардейца.

Кастра в самом деле не знал, как Дар проявит себя, если они всё‑таки… До сих пор удивительным образом служители Высшего не пытались выйти на принцессу, он внимательно за этим следил. Но сила Дара может увеличиться в разы, если девушка и капитан переступят черту. Тогда тёмные служители наверняка почувствуют всплеск и найдут способ прийти за ней. Они всегда приходят. Всегда. Это лишь вопрос времени.

Музыка неспешно растекалась по саду. Шут выплюнул семечки в траву, вытер рот рукавом. Он отлично помнил своего первого Одарённого пациента. Женщина со слезами на глазах умоляла о помощи именитого лекаря: её сына бросало то в гнев, то в панику, то в эйфорию. Через несколько дней в село пришли они – необычные служители Высшего в тёмных мантиях. Кастэр увидел их случайно, он как раз возвращался из города со снадобьями. Подойти не решился, спрятался и наблюдал, как они разговаривают с мальчиком, спокойным впервые за много дней. Вскоре служители уехали вместе с ребёнком. Не веря своим глазам, лекарь подбежал к матери мальчика, но и она была умиротворена и даже радостна.

«Наконец ему помогут», – сказала женщина с улыбкой.

Ни крупицы тревоги, ни тени обвинения, ни капли страха. Ещё бы, бесплатное лечение в закрытом заведении – для бедной крестьянки о таком можно было лишь мечтать. Что же, мечта осуществилась. Кастэр пожал плечами и покинул село.

Через шесть с лишним декад к нему обратились с похожей симптоматикой во второй раз. Лекарь чуть‑чуть не успел – служители опередили его на несколько часов. Пациент находился в соседнем городке, но когда Кастэр добрался до семьи ребёнка, услуги лекаря больше не требовались – мальчик покинул семью для лечения под опекой Высшего.

В третий раз он уже ждал появления необычных служителей, поэтому старался не быть на виду. Осмотрел девочку, убедился, что случай аналогичный, и затаился в ожидании, наблюдая издалека. Служители появились на третий день. Девочку забрали, родители вели себя спокойно, словно ничего не случилось. А Кастэр начал с особым рвением заниматься такими детьми, параллельно изучая, какое отношение к ним имеют необычные служители культа Высшего.

Результаты поражали.

Мужчина боялся говорить об этом вслух. Он столкнулся с тайной организацией, обладающей огромной властью над сознанием людей. И прикрывал её культ Высшего, общенародный и всеми любимый, не знающий ни сословий, ни границ. А может, не прикрывал, а наоборот – был её детищем? Возможно, нерушимую веру в Высшего создало не вмешательство божественной силы, а люди? Люди, способные заставить мать забыть родное дитя.

Люди, когда‑то сами бывшие детьми с необычной болезнью.