В Дафиаркам. Кетаб первый

Впрочем, слово «болезнь» лекарь отмёл сразу, как понял: приступы обуславливает пробуждение удивительных способностей. Он назвал их словом «Дар» – и не промахнулся. Кастэр много раз испытывал влияние Дара на себе, когда прикасался к особому ребёнку во время осмотра. Чаще всего его накрывал страх, иногда – боль, ненависть, злоба. Очень редко – любопытство.

В полной же мере шут ощутил всё это возле принцессы. Сколько труда стόило ему оградить от чувств девушки короля и придворных! Как сложно порой было обернуть всё в шутку, прикрыть дурацким розыгрышем, оправдать спонтанные нехарактерные эмоции глупой шутовской проделкой… Порой он понимал, что уже дошёл до грани. Теперь ещё и эта ситуация с Раем… Рост силы мог привести к плачевным последствиям. Кастра с каждым днём всё яснее понимал, что Виоланте нужен настоящий учитель, а не просто буфер в виде музыки и шута, которые служили ненадёжными громоотводами для её Дара.

Он потёр переносицу, вновь взглянул на принцессу. Виоланта сидела на скамейке вместе с учительницей изящных искусств, пожилой дамой, строгой и прямой. Учительница внимательно следила за постановкой пальцев и одобрительно кивала. У девушки хорошо получалось, плавная мелодия разлеталась по саду и плыла дальше, вдоль дворцовых стен. В ушах фоном рождался тихий звон, словно надоедливое насекомое кружилось и никак не могло решить, ужалить свою жертву или нет. Вскоре к нему присоединилось ещё одно, и ещё. Зазвенел целый рой. Мелодия тоже усиливалась. Она вела за собой, уносила прочь из сада, дальше и дальше, вдоль течения реки Кайвэс к бескрайнему антару. Вперёд, сквозь пространство, мимо городов и деревень! Быстрее! Ещё быстрее!

Внизу по реке медленно ползли кораблики, волны облизывали их смолёные борта и гнали дальше, к морю. Морская синь раскинулась бесконечным покрывалом. Стремительный полёт сквозь туманы и ветра продолжился. Волны поднимались, белые барашки пены летели вместе с мелодией вперёд. Далёкий берег быстро приближался. Вот уже стал виден город, военный порт, галеры и дромоны под дафиаркамскими флагами. Лонгард, вражеская столица. Военные гарнизоны империи Дафиаркам. Музыкальные фразы летели дальше, через город, по улицам, мимо каменных домов, площадей, прямо к замку. Они стремительно ворвались в хитросплетение анфилад и заметались по залам; заглядывали в комнаты и покои, шевелили гобелены. Громче, ещё громче. Стрелой, пущенной из дворцового сада Антариана, они всё искали цель. И вдруг – нашли. По коридору шёл мужчина. Светлые волосы зачёсаны назад, широкая спина, сильные руки, на боевом поясе – прямой меч. Звон струн стал оглушающим. Мужчина оглянулся, голубые глаза сверкнули.

Мелодия ударила ему в грудь, расплескалась отдельными нотами, резко оборвалась. Кастра моргнул, ошарашено посмотрел вокруг. В наступившей тишине медленно проступили очертания сада, стали слышны птичьи голоса. Он тряхнул головой, окончательно прогоняя наваждение, взглянул на принцессу. Девушка сидела, замерев, и смотрела в сторону реки, на север. Учительница тоже не двигалась, остекленевшие глаза застыли на арфе. Неимоверным усилием шут заставил себя пошевелиться. Тело слушалось с трудом. Наконец он встал, вытер бисеринки пота на лбу, громко присвистнул. Виоланта оглянулась, недовольно сдвинула брови. Стало легче, оцепенение проходило.

– Браво! – громко и размашисто захлопал в ладоши Кастра. – Давай теперь эту… про солдата. Как там поётся… «Обнажаем мы мечи, Тихо, девка, не кричи…».

Старая дама пошевелилась, тоже постепенно оттаивая. Принцесса поднялась, шагнула в сторону шута. Тот показал широкий, словно лопата, язык и быстро застучал пятками вверх по ступеням.

– Кастра! – раздался недовольный крик девушки. – Вечно ты лезешь, когда не просят!

Шут сделал широкий крюк по верхней террасе, и, убедившись, что Виоланта ушла, вернулся к скамейке. Учительница сидела неподвижно, лишь тонкие музыкальные пальцы бестолково гладили инструмент. Кастра подошёл к ней, присел рядом. Снял колпак с бубенчиками, провёл рукой по волосам. За годы во дворце в них значительно прибавилось седины.

– Хорошо играет? – спросил он.

Женщина вздрогнула, перевела на него растерянный взгляд.

– Хорошо, – кивнула она.

– Вот вы много лет учите изящным искусствам, – продолжил шут, внимательно глядя на неё. – Вы должны знать. Способна ли музыка рождать в голове слушателей образы?

– Разумеется, – учительница взглянула на водную гладь. – В этом и есть главное назначение искусства.

Разумеется. Хороший ответ. Он долго искал её – учительницу, которая не будет удивляться возникновению образов во время игры принцессы. Лекарь понимал, что видения будут щедро сыпаться на старую даму во время каждого – нет, не занятия – сеанса терапии. Именно терапией стала для девушки музыка с первого дня, как только она взяла в руки арфу.

Женщина вздохнула.

– Однако…

– Однако? – Кастра подался вперёд. Неужели она что‑то подозревает?..

– Когда я слушаю принцессу, передо мной возникают странные картины. – Учительница нахмурилась. – Если я сама играю ту же мелодию, или кто‑то из других моих учеников, мы представляем природу, пение птиц, шелест волн. Или какие‑то приятные грёзы, нежные воспоминания из прошлого, мечты… Когда же играет принцесса, я почти всегда вижу…

– Что? Что вы видите? – спросил шут, хотя уже знал ответ.

Дама задумалась на миг.

– Картины, конечно, разные, – негромко ответила она. – Порой нейтральные, порой – стыдно сказать – весьма непристойные. Но неизменно одно: в них всегда присутствует один и тот же светловолосый мужчина. Дафиаркамец.

– Дафиаркамец… – эхом повторил Кастра, глядя на реку Кайвэс. Потом непонимающе моргнул, сбрасывая оцепенение, потёр переносицу. – Как дафиаркамец? Почему? Разве не гвардеец?

Учительница неопределённо пожала плечами и стала убирать инструмент. Шут снова взглянул на водную гладь реки Кайвэс.

Там, далеко на севере, лежала империя.

Туда неотрывно смотрела принцесса, пока играла.

 

***

Император Хордрон Ликантор Вестаний пристально наблюдал, как эскадра отползает от пристани. Более четырёхсот кораблей Дафиаркама отплывали на юг, к побережью Эструдейла. Император положил руку на гарду меча, довольно усмехнулся, затем взглянул на сыновей. Его серые глаза сверкнули сталью.

– Мы вернём её любой ценой, – произнёс он.

Принц Стратус кивнул. Он тоже смотрел вслед кораблям. Лёгкий бриз дул с моря, мягко трогал светлые волосы принца. Он провёл рукой, вновь зачёсывая их назад. Взгляд льдисто‑голубых глаз был прикован к флагману эскадры. Светлая кожа казалась ещё светлее на фоне тёмного доспеха и красного плаща‑сагума.

Корабли медленно удалялись.

– Я знаю, что ты сам хотел возглавить войска, – вновь сказал император. – Но ты нужен мне здесь. Тебе, как будущему императору, необходимо набираться опыта в государственном управлении.

Стратус снова кивнул. Предлетье выдалось тёплым, солнце щедро поливало своими лучами море и берег. Яркие блики на волнах слепили.