В Дафиаркам. Кетаб первый

– Очевидно, место. Или местность, – Симун дер Лэк вытер пот со лба. День выдался довольно жарким. – А почему вас это заинтересовало, ваше высочество?

– Нэскайлард. Наше королевство. Его название тоже оканчивается на Ард. Почему?

– Ваше высочество, это совпадение, не более.

– Фольнард. То же окончание.

Учитель вспотел сильнее.

– В Нэскайларде нет похожих названий, – продолжила принцесса, глядя на учителя в упор. – В Фольнарде тоже, кроме реки Нард. Наш народ даёт другие имена своим географическим объектам. Такое чувство, что эти названия давали… давали дафиаркамцы.

Симун дер Лэк вытер мокрый лоб платком. Как же он не задумывался об этом раньше?.. У наследницы престола цепкий взгляд. Но её повышенное внимание к Дафиаркаму не нравилось никому: ни учителю, ни – тем более – королю.

– Это крамола, ваше высочество, – твёрдо сказал он. – Забудьте эти мысли и больше никогда не произносите их слух. Нашему королевству много веков, оно возникло задолго до того, как на его берегах высадились первые дафиаркамские завоеватели.

– А древнейшая история? Есть книги по древнейшей истории? Я бы хотела ознакомиться с ними.

– Что вы хотите узнать из них, ваше высочество? – повысил голос старый учитель. – Что дафиаркамцы бывали здесь и раньше? Что они уже высаживались на наших берегах и берегах нашего ближайшего соседа Фольнарда?

– Это выглядит вполне логично, если учесть карты нападений империи на Эструдейл. Сколько раз армии Дафиаркама ударяли именно по удобным бухтам Фольнарда и Нэскайларда – у крепостей Рахтаэль и Менгериан… Возможно, они приплыли сюда задолго до нас. Возможно, именно первые колонисты Дафиаркама и дали названия – и жизнь! – нашим королевствам.

– Это не так, ваше высочество. – Учитель попытался вложить в голос металл, но в горле предательским образом запершило.

– Наши языки очень похожи, несмотря на разное географическое положение. – Виоланта встала. Странные чувства обуяли её. Девушка сначала пыталась сопротивляться им, но вскоре поддалась яростной волне, поднимающейся изнутри. Глаза её загорелись. Она должна была произнести вслух то, о чём думала уже сотню раз. – Горцы Досдэрра, нашего ближайшего соседа, или степняки Васланд‑Дэрра изъясняются совершенно иначе. Может быть, у Нэскайларда и Дафиаркама одни корни?

– Ваше высочество, вы говорите крамольные вещи.

– Но что, если дафиаркамцы нападают лишь потому, что пытаются вернуть свои исконные земли? Вдруг они вовсе не захватчики. Захватчики – как раз мы?

– Прекратите, ваше высочество! Это уже чересчур! – Симун дер Лэк вскочил, стукнул кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула и перевернулась, уродливая чёрная лужа быстро растеклась по карте. Девушка замолчала, глядя, как пятно поглощает прибрежные города, ползёт к горам, погребает под собой северные протектораты. Учитель тоже перевёл взгляд на карту. Исчезающий под огромной кляксой Дафиаркам подействовал на него успокаивающе, Симун дер Лэк овладел собой.

– Это неправда, ваше высочество, – сказал он почти спокойно. – Это не может быть правдой. Северное побережье Эструдейла изначально принадлежало народу Нэскайларда. Дафиаркамцы – наши враги. Так было всегда. И так будет всегда.

Виоланта всё ещё смотрела на изуродованную карту.

– И всё же дайте мне книги по древнейшей истории, – тихо произнесла она. – Я хочу знать.

– У меня нет таких книг.

– А у кого есть? – Девушка подняла глаза, но наткнулась на холодный взгляд учителя.

– Ни у кого. Таких книг, где говорится о нашем родстве с Дафиаркамом, нет. И быть не может.

 

***

Кастра медленно шёл по коридору. День выдался не из лёгких. Король устроил во дворце приём, и пришлось неотрывно находиться около принцессы. Виоланта весело щебетала и кружилась в танце, а шут то и дело отвлекал внимание придворных на себя. Танцевать девушка очень любила, к тому же музыка… Растворяясь в ней, отдаваясь без остатка плавным мелодиям вальсов и мазурок, принцесса источала образы, словно бутон источает сладкий аромат. Люди заворожено смотрели на неё, отвлечь их глупыми шутками и смешными выходками было ох как непросто. Впрочем, шут справился, как всегда. Придворные хохотали, король то и дело усмехался в кулак, лишь генерал Бейрас ни разу не улыбнулся за весь вечер. Казалось, ничто на свете не способно хоть немного изогнуть его железные губы. Ну и наплевать на него. Вряд ли старый солдафон станет задумываться о странных образах, которые столь щедро рассыпала принцесса в танце.

Однако с каждым разом лицедейство давалось тяжелее и тяжелее. Годы брали своё, да и сила Дара принцессы росла. Король нежно смотрел на дочь, а на тревожные замечания Кастры лишь отмахивался. Принцесса счастлива, гости довольны, что тебе ещё надо? Дай ты девочке хоть немного радости, она и так безвылазно сидит во дворце. Лишать её ещё и балов? Ни за что.

Конечно. Нет истерик – нет проблем. Чего же стόил этот ровный эмоциональный фон Виоланты шуту, никого не волновало. Кастра вздохнул. Бросить всё и уехать домой. Хватит. Десять лет жизни пролетели, как один миг. Изучить Дар так и не получилось, вести заметки во дворце было опасно. Сколько можно‑то? Пусть сами разбираются – и с девушкой, и с тёмными служителями.

Шут устало улыбнулся. Нет, он не мог оставить Виоланту. Чем дольше он находился рядом с ней, тем сильнее привязывался к принцессе.

Отеческая любовь и забота всегда были чужды лекарю. Ну, не совсем всегда… Когда‑то давно в родном Фольнарде он любил.

Анрина, так её звали. Её заливистый смех часто звучал в небольшом, но чистом доме. Кастэр обожал этот смех, он с радостью смешил её, выдумывая шутку за шуткой. Их маленькая дочка должна была родиться в самый разгар лета. Молодой лекарь готовился принимать роды сам, собирал травы, с десяток раз напрашивался к роженицам с повитухами. Анрина улыбалась и говорила, что справится.

Не справилась. Роды всё длились, измучив отца и доведя до отчаяния мать. Три долгих дня непрерывной пытки. На второй день Анрина умоляла позвать повивальную бабу, но Кастэр сопротивлялся. Он был уверен, что всё делает правильно. На третий день сил не осталось ни на мольбы, ни на борьбу.

Он долго не верил в произошедшее. Держал холодную отвердевшую руку жены и всё говорил, что ей делать, подбадривал, пытался шутить. Когда в дом заглянули соседи и подняли переполох, он криками и руганью прогнал их – роженице нужен покой, а они вломились тут! От тела, уже начавшего синеть, его отрывали вчетвером.

Пустота в душе разинула свою чёрную пасть и поглотила лекаря на полгода. А потом к Рахтаэлю подошли дафиаркамские корабли. И он снова лечил – бесчувственными пальцами вправлял переломы, зашивал раны, извлекал осколки арбалетных болтов.