В Дафиаркам. Кетаб первый

– Да, ваше величество, несомненно.

– Хорошо. – Король сел в кресло. – Об этом Даре никто не должен знать. Никто.

– Согласен с вами, ваше величество. Подобная новость – или даже слух – вызовут кривотолки.

– Останешься при дворе. Однако не в качестве врачевателя, не в качестве советника. Это будет подозрительно.

– Я мог бы предстать перед принцессой как её шут.

Король удивлённо поднял брови:

– Шут?

– Да, ваше величество. Это идеальная должность. Я смогу присутствовать на церемониальных мероприятиях, чтобы наблюдать и оценивать, с кем из знати может общаться принцесса. Я смогу быть возле неё практически постоянно, и в случае чего предупредить новый приступ, переключив внимание на шутку. Будем надеяться, что с годами её высочество научится контролировать себя.

– Но многие лорды и придворные отлично знают тебя. Имя лекаря Кастэра гремит далеко за пределами Нэскайларда.

– Всего лишь имя. Не волнуйтесь. Уверяю: если вы дадите согласие, меня не узнает даже родная мать.

Дэмиан дер Вэйл задумался.

– Хорошо, – наконец произнёс он. – Оставайся как шут. Свободу перемещений и действий я тебе предоставлю. Но твоё поведение должно быть в рамках приличия.

– Несомненно, ваше величество.

Кастэр поклонился и вышел из зала.

Он был хорош в том, что делал. Коллеги часто обращались к нему за советом, иногда самых безнадёжных пациентов, наплевав на гонорары, отправляли к нему напрямую. Врачеватель не отказывал почти никому, деньги брал с удовольствием, и его имя уже вовсю гремело в столице, а также в других крупных городах – Орниане, Форниэле – и на северо‑восточном побережье. Многие набивались ему в ученики, но тут Кастэр был непреклонен. «Жадничает, – шептались за его спиной коллеги. – Какой‑то секрет у него есть, которым никак не хочет делиться». И были правы.

Не один – целых два секрета скрывал Кастэр от любопытных глаз.

Первый прятался у него дома, в тёмном чулане – это бережно хранимые фолианты, надиктованные дафиаркамским лекарем и собственноручно записанные Кастэром во время затяжной рахтаэльской битвы. Вряд ли кто‑то ещё мог похвастаться подобным богатством: в Нэскайларде лекарское мастерство передавалось от врачевателя к преемникам, многие из которых даже не умели читать. В то же время в Дафиаркаме медицина преподавалась в имперской Академии, была сформирована целая наука, премудрости которой случайным образом однажды попали и в руки Кастэра.

Второй же секрет, куда более важный, заключался в тайной специализации умелого лекаря на уникальных случаях. Случай, что он наблюдал сейчас у принцессы, не имеющий к медицине ни малейшего отношения, был как раз таким.

Одарённые, особенные дети, способные улавливать чувства других, а также транслировать эмоции окружающим… Похоже, Виоланта‑Иола дер Вэйл была именно таким ребёнком. Возраст спонтанного проявления Дара совпадал, симптоматика тоже: носовые кровотечения, синяки на теле, истерики, слёзы, увечья себе – обычные врачеватели усматривали в них лишь буйное помешательство на фоне падучей. Но Кастэр знал, что скрывается за этими проявлениями на самом деле: власть над сознанием людей, подчинение своей воле, сильная, на грани возможного, связь друг с другом.

Неудивительно, что рано или поздно за такими детьми приходили служители культа Высшего в особых, тёмных мантиях и увозили их в неизвестном направлении. Родители спокойно отпускали своих отпрысков с незнакомыми людьми, когда те забирали детей с собой. Это могло означать лишь одно: тёмные служители обладали ровно теми же способностями, многократно усиленными годами тренировок.

Кастэр свято хранил свою тайну. Он вёл обычную практику, продолжая то и дело встречать Одарённых детей по всему королевству и делая для себя зашифрованные пометки. Когда король Дэмиан прислал именитому лекарю официальное приглашение во дворец, чтобы исцелить принцессу Виоланту‑Иолу, пережившую покушение и теперь пребывающую в состоянии шока, он быстро собрался и выехал в столицу. Он не собирался задерживаться во дворце: декада‑другая, размышлял Кастэр, и девочка поправится. Работа пустяковая, а деньги серьёзные – кто ж от такого откажется? Но едва король озвучил, как ведёт себя принцесса, он сразу понял, что останется с ней надолго.

Карта симптомов полностью отражала первичное возникновение Дара. Лекарь не мог упустить такой шанс: служители вряд ли проникнут во дворец и заберут принцессу, а значит, появляется возможность наблюдать развитие уникальных способностей, тех, что будоражили сознание Кастэра уже несколько лет, с самого начала. Это настоящий подарок судьбы. Лекарь понял, что пойдёт на всё, лишь бы остаться около девочки, не допустив к ней ни других врачевателей, ни служителей Высшего – никого.

И он пошёл.

 

˜ 1 ˜ Четыре‑ноль в пользу гвардии

 

 

– Ваше высочество! Отрадно видеть вас в добром здравии! А я уж собрался панихиду заказывать, цветочки на вашу могилку приготовил…

– Кастра! Прекрати!

– …Музыкантов вот спешил позвать, чтобы на похоронах сыграли, а вы, оказывается, живы‑здоровы!

– Ну я тебе, дурак обрезанный!

– Ай‑яй‑яй! Как некрасиво! Принцессы так не говорят!

– Кастра! Погоди, догоню – узнаешь, как говорят принцессы!

– Ой‑ёй‑ёй! Как страшно! Не пугайте старого больного человека!

– Ну всё! Берегись!

Виоланта неслась по коридору вслед за шутом, который слегка прихрамывал, но летел впереди пущенной стрелой. Догнать его никак не удавалось.

Да, проспала. Но зачем же устраивать спектакль?

Когда принцесса открыла глаза, солнце вовсю слепило даже сквозь шторы, за окном щебетало, благоухало, говорило сотнями голосов позднее утро, если не день. Однако девушка не шевелилась, чтобы не спугнуть остатки сна – нежного, сладко‑тягучего – одного из тех снов, после которых так неохота просыпаться.

Во сне она опять видела его.

Высокий. Красивый. Светлые, почти белые волосы, такие же брови и ресницы. Прямой нос, волевой подбородок. Льдисто‑голубые глаза.

Дафиаркамец.

Враг.

Любимый.