В погоне за драконом
Зато почему‑то одна сработала на меня. Липкая магическая масса прицепилась к моей ноге, пришлось полчаса обезвреживать ее. Как будто наступила на кучу дымящегося… помета.
К концу операции я вспомнила все известные мне ругательства и обнаружила, что это дракон нацепил на меня какую‑то метку своей энергетики. Вот ниточка и привязалась ко мне…
Я содрала с себя и кусок драконьей энергетики, и нитку, чертыхнулась и уехала из центра.
Была небольшая надежда, что на Рейнольда среагируют другие ловушки. Ведь он совершенно точно посетит разные крупные города, раз решил продвигать в нашем мире свой бизнес. Но что‑то мне подсказывало – этого не будет.
А будет так, как он сказал. Он найдет меня, когда (и если) захочет. У меня же теперь нет никаких шансов изловить дракона.
От этого становилось грустно еще и потому что… я поймала себя на странном чувстве. Общение с Рейнольдом, наша с ним скрытая игра были самым интересным в моей жизни за последние восемь лет. И мне начало не хватать ее.
Кошмар… Охотница поймалась в свою же ловушку. В какой‑то момент – в буквальном смысле.
В свои апартаменты на родине я вернулась злая, в растрепанных чувствах. Хотела сразу отправиться в тайную комнату – вдруг среди древних фолиантов нашего ордена я найду что‑нибудь о том, как выследить дракона, который научился обезвреживать ловушки?
Заснуть в таком состоянии я все равно не смогу.
Но меня остановила моя горничная Мила, которая как раз закончила свою работу.
– Кира Вячеславовна, – сказала она. – Взгляните, для вас букет… Я поставила в гостиной.
Хм… Кто‑то из деловых партнеров? Или Олег Меньшов не оставил надежд завоевать мое сердце?
Даже не переобувшись (то есть под недовольным взглядом Милы), стуча каблуками, я прошла в гостиную.
Там на столе стоял пышный букет… синих роз.
А синих роз, как известно, не бывает.
Я подошла, надела перчатку (на всякий случай) и потрогала лепесток. Не краска. Сканирование материала магией показывало, что цветы заставили поменять цвет магическим путем.
И я не знала ни одного мага в нашем мире, способного на это.
«Ты ж паразит чешуйчатый!» – подумала я.
В центре букета, разумеется, красовалась записка:
«Просто знак внимания и уважения упорной даме».
Почерк я узнала…
Ага, а еще гад дал мне понять, что уже знает, где я живу. Я же понятия не имею, где его искать!
Игра идет по его правилам. А мне только и остается, что принимать букеты.
Хотя…
* * *
Хотя…
Сдаваться рано. У меня есть букет, который подарил дракон. Конечно, он подчистил энергетику так, чтобы я не могла найти его по «слепку».
Но есть и другие способы, о которых он наверняка не имеет никакого представления!
Поэтому на следующий день, разобравшись с делами, я выехала загород. Стебли букета я обернула в мокрую тряпочку, заодно подпитала розы магически. Должны вытерпеть сутки без вазы.
Дорога заняла полтора часа – сначала пробка на выезде из города, потом приятная езда по трассе. К восьми вечера я добралась до поселка, где жила баба Люба.
Эта старушенция была ведьмой. Ну или знахаркой – тут кому как больше нравится. Мы с Семеном предпочитала называть ее ведьмой. Ведь она владела той самой низшей магией непонятной природы (не связанной напрямую с энергоинформационными структурами, подвластными высшим магам), за которую когда‑то сжигали на кострах.
В наше время искушенная в колдовстве баба Люба жила себе тихонечко в небольшом деревенском домике. Топила печь, отказываясь от оптимизации системы отопления. Носила воду из колодца…
Среди жителей поселка она числилась «бабкой» или экстрасенсом. Помогала страждущим за плату. Тут болезнь заговорит, тут подскажет, как гулящего мужа в семью вернуть… А сарафанное радио порой приводило к ней клиентов и из других уголков Ленинградской области, а то из самого Питера.
Вот и Семен иногда пользовался ее услугами. В редких случаях, когда наша, высшая магия, была бессильна.
Она словно бы поджидала меня. Кстати, видеть будущее – дар, неподвластный мне – был в какой‑то степени присущ бабе Любе. А может, она разложила карты и увидела в «раскладе» визит «высокой гостьи», как она неизменно называла меня…
Сколько ей лет, я не имела ни малейшего понятия. Вероятно, перевалило за восемьдесят. Но годы не согнули ее. Бабуля была достаточно высокой, жилистой, и никаких бородавок на носу. А вот одевалась она, как настоящая бабка – длинная юбка, платочек на голове. Сейчас на ней был ватник старинного образца – в таких ватниках советские граждане валили лес и укладывали шпалы.
Я припарковалась возле бабкиной калитки, а баба Люба, ехидно улыбаясь, пошла открывать мне.
– О, высокая гостья пожаловала… Я ждала тебя, душегубку несчастную… – традиционно поприветствовала меня она. – И что это тебе понадобилась скромная баба Люба? А?
Я вежливо поздоровалась, извлекла с заднего сидения букет синих роз и показала бабке:
– Помощь твоя нужна, баба Люба, – сказала я. – Нужно узнать, где мужчина, который подарил мне эти цветы.
Бабуля подошла, залезла в букет длинным носом, долго нюхала, потом произнесла:
– Слепков тут нет, сама знаешь. И магия тут бессильна… Разве что карты мои помогут. Только… нутром чует старая Любка, что не надо девочке Кире лезть в это дело. Отпустила бы ты мужика подобру‑поздорову… В церкви бы свечку за него поставила – глядишь, и было б тебе в жизни счастье… А то вон, двадцать восемь уже, а ни семьи, ни кормильца, ни детишек…
– Я и сама себя неплохо кормлю, баба Люба, ты знаешь, – ответила я. Достала кошелек и показала ей несколько крупных купюр. – Плачу наличными. Сколько захочешь. Только помоги.
Несколько секунд бабуля пристально глядела на меня из‑под густых седых бровей.
Потом вздохнула.
– Ты ведь не отступишься, дурочка. Ладно… Глядишь, большого греха я на душу не возьму, если карты ради тебя разложу. Только, – она искоса поглядела на меня. – Не откупишься деньгами. У меня, знаешь ли, Кирочка, забор покосился, да крыша течет… Сама найдешь мне бригаду, наймешь, оплатишь, проследишь, чтобы сделали, а не пропили все – а то наши мастера они все такие, за воротник заложить горазды! А у тебя хватка деловая, под тобой все работать будут, как миленькие!
«Хитрюга старая!» – вздохнула я.
Ладно.
